Дон Роберто это знал, именно поэтому, и только поэтому, он решил предложить себя в качестве свидетеля обвинения.
Грациелла наклонилась вперед, опираясь затянутыми в черные перчатки руками на край стола.
– Первым делом я бы хотела получить записи показаний моего мужа. Это возможно?
Эммануэль кивнул, он уже обработал их и занес в компьютер, так что это не представляло сложности. Однако следующая фраза Грациеллы застала его врасплох. Сложив руки на коленях, она спокойно сказала:
– Я хочу предложить себя вместо моего покойного мужа.
Я готова выступить на суде свидетелем обвинения.
Она замолчала и всмотрелась в лицо Эммануэля, пытаясь понять его реакцию, но увидела только, что руки, нервно вертевшие авторучку, замерли.
– Расследование в самом разгаре. Чтобы обсудить все вопросы с вами, мне придется попросить у суда отсрочку хотя бы на неделю. Мы не можем позволить себе затягивать дело, заключенные находятся в тюрьме уже почти десять месяцев…
– Для вас убийство всей моей семьи – не более чем мелочь, затягивающая процесс? Как вы думаете, на сколько затянула судебное слушание смерть моих внуков? На день? На час?
– Прошу вас, синьора, я не хочу вас обидеть, но в момент трагедии Пол Каролла находился в тюрьме Унигаро.
– Я знаю, что убийство моего старшего сына организовал Пол Каролла. Я знаю, что уничтожение моей семьи выгодно ему, только ему.
– Соучастие Пола Кароллы в убийстве вашего сына было доказано?"
"На лице Грациеллы появилось беспомощное выражение, и все же она не сдавалась.
– Нет, но был свидетель убийства.
– Вы знаете имя этого свидетеля?
На глазах Грациеллы выступили слезы. В конце концов она понурила голову и тихо прошептала:
– Нет, синьор, не знаю.
* * *В церкви было прохладно и почти безлюдно. Перебирая в руках четки, София просидела на скамье без малого два часа. Ее лицо закрывала кружевная вуаль.
Встав на колени, София попыталась молиться, однако сосредоточиться на молитве не удавалось, она не могла ничего делать, кроме как слушать.
Время от времени приближался и снова удалялся звук шагов, слышались негромкие голоса, иногда до нее доносился шепот из исповедальни. София уже дважды вставала и направлялась к исповедальне, но оба раза останавливалась и снова опускалась на колени.
Она попросила горничную убрать детские игрушки и вместе с детской одеждой забрать себе. Одежду Константино уже унесли из дома.
Единственным местом, куда ходила София, была церковь.
