Внутри у Кутергина все словно оборвалось. Он тяжело сел и провел рукой по лбу, словно желая собрать в горсть разбегавшиеся мысли.
– Куда они уплыли?
– Не знаю. – Абу пожал плечами. – Вода не хранит следов.
– Что теперь делать? – Федор Андреевич задал вопрос вслух, но обратил его к себе.
Однако ответил проводник:
– Неподалеку лагерь шейха Фасида. Он ждет тебя. Пойдем, я провожу.
Русский поднялся и поплелся следом за Абу – утопающий цепляется и за соломинку. Чем может помочь шейх другого кочевого племени? Заглянет в магический кристалл и скажет, куда пошел корабль с Миртом и его пленником? И даст чужеземцу еще более быстроходный корабль, чтобы догнать уплывших? Однако не стоит заранее отвергать любую помощь: вдруг придется добираться до ближайшего русского посольства?
Фасид был пожилым, горбоносым, седобородым и очень разговорчивым.
Увидев поданную Кутергиным веревку, он четверть часа приветствовал гостя, находя все новые и новые цветистые выражения, а потом предложил разделить с ним обед.
Капитан согласился: все равно торопиться более не имело никакого смысла.
Неожиданно в шатре появился смуглый поджарый человек с черными усами и бритым подбородком Он сел напротив русского и окинул его изучающим взглядом.
– Сулейман, – показал на него пальцем шейх. – Благодарение Аллаху, его нашли в порту.
– Корабль французский, «Благословение», – без лишних предисловий сообщил Сулейман. – Я знаю его капитана, он из Марселя. Сейчас пошел в Италию. Те, кто интересует тебя, на его борту.
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво поднял бровь Кутергин. Ведь он еще ни словом не обмолвился о своих делах! Шейх сделал вид, что ничего не слышал, а Сулейман только улыбнулся:
– Мы можем пойти за ними.
– И догнать? – с иронией добавил русский.
– Мои предки были пиратами, – буднично сказал Сулейман. – Шейх Фасид просил помочь тебе, а лучше меня никто не знает морских дорог Средиземноморья и всех портов. Мой корабль готов поднять якорь…
Просьба сестры-наставницы, заменявшей в монастырском пансионе классную даму, собрать вещи и спуститься в приемную вызвала у Лючии чувство смутной тревоги: что могло случиться, неужели приехал дядя? Но почему так рано – еще целый месяц ждать дня, когда выпускниц пансиона навсегда распустят по домам, передав с рук на руки приехавшим за ними родственникам.
В монастыре царили строгие порядки, и сестры никогда не отступали от раз и навсегда установленных правил.
