Да это же его давешняя находка, выпавшая из кармана во время схватки с басурманом. Сжав ее в кулаке, Федор Андреевич подумал: судьба! Найти, потерять и снова найти, да еще ночью, в песках, это что-то, да значит: видно, камушкам и впрямь суждено сменить хозяина, чтобы успокоиться с ним в новом месте пустыни? Но – прочь черные мысли!
– Пусто, – пошарив вокруг, разочарованно протянул Епифанов. – Иде же ен?
– Вот все, что осталось. – Капитан показал кинжал и пошел обратно.
У костра не спали. Нафтулла сидел нахохлившись, как птица, и жарко блестел раскосыми глазами, опасливо поглядывая на русских.
Рогожин и Самсонов беспокойно расхаживали, ожидая возвращения отправившихся на поиски капитана. Увидев всех целыми и невредимыми, они немного успокоились.
При свете тлеющих углей Федор Андреевич разглядел кинжал – клинок грубый, почти в локоть длиной, но заточен как бритва. Рукоять сделана из рога дикого барана. Если такую штуку запустить между ребер, то сразу же со святыми упокой! Дрожь запоздалого испуга пробежала мурашками по спине, но он быстро взял себя в руки: нечего распускаться, все уже позади.
Хотя, кто знает, может быть, все еще только начинается? Здесь свои законы, и хозяева пустыни не русские, а те, кто носит такие кинжалы за поясами халатов.
– Что делать будем? – задал мучивший всех вопрос Кузьма.
– Спать нада, – неожиданно подал голос Нафтулла. – До утра они не придут.
– Откуда знаешь? – вскинул голову Самсонов. – Или ты с ними заодно?
– Прекратите, – слегка повысил голос капитан.
– Спать действительно нужно, чтобы набраться сил. А придут они еще или нет, никто не может знать.
– Я знаю, – упрямо повторил Нафтулла. – Им тоже нада спать! Они теперь ждать, время многа. Вам некуда уйти.
К сожалению, это была горькая правда: уйти русским действительно некуда. На многие версты вокруг безжизненные пески, а у них ни коней, ни верблюдов, ни оружия. И нет проводника, способного привести к воде, а карта, которой пользовался Федор Андреевич, осталась у разбойников.
Последние слова Нафтуллы заставили всех умолкнуть. Сейчас стоило подумать, как выжить, а дальше станет видно: русский человек давно привык полагаться на Божий промысел и на везение, изобретя для характеристики этих непростых понятий емкое словечко «авось». Авось и сейчас удастся как-нибудь вывернуться и в очередной раз объегорить безносую с косой. Умирать-то ведь никому неохота, даже басурманам, волками рыскавшим по пескам.
