Какие действия враги предпримут на рассвете? Сам капитан непременно бы атаковал, пусть даже без надежды на успех, но чтобы не дать противнику покоя, измотать его. Вернее, он бы имитировал атаку и делал так раз за разом, пока не добился б своего, у азиатов могут быть иная тактика и разумение – разве влезешь им в голову? Спасение в одном: выбраться из песков. Но как?
– Утро вечера мудренее, – уклончиво ответил он, и Бессмертный тяжело вздохнул: его надежды услышать от ученого офицера, как спастись от навалившихся напастей, не оправдались…
Утро пришло, как всегда, ясным и солнечным – тучка на небосклоне или дождь были в этих краях явлениями из ряда вон выходящими, и о них местные жители помнили долго.
Пески сначала потеряли ночную зеленоватую серость, стали розовыми от света зари, а потом вновь приобрели привычный желто-белый цвет. Купол небес снова сделался выше, прозрачней, и в его бирюзовой синеве медленно поплыло к зениту раскаленное светило.
Федор Андреевич пробудился от звуков голосов и веселого потрескивания костра.
Невыспавшийся урядник зло косился в сторону Нафтуллы, возносившего молитвы Аллаху, повернувшись лицом к Мекке. Рогожин и Епифанов жарили последний кусок конины, а Самсонов принес воду из колодца – после сна она показалась удивительно прохладной и вкусной, даже сладкой. Ночью, сдав караул унтеру и казаку, Кутергин лег и долго сопротивлялся навалившейся дреме, опасаясь новой вылазки азиатов, но усталость победила, и он провалился в сон. Сейчас он первым делом взбежал на гребень бархана и осмотрелся: не видно ли где конных? Горизонт был чист.
– Идите завтракать, вашбродь, – позвал Аким. – Мы уже глядели. Вроде нет басурманов. А этот талдычит, мол, они не ушли.
Унтер кивнул на Нафтуллу; тот уже закончил молитву и свернул коврик. Подойдя к костру, он сел и стал прислушиваться к разговорам русских.
– Нам любым путем нужно вырваться из песков, – с трудом прожевав жесткую конину, сказал капитан.
– Денисова пойдем искать, – поддержал Бессмертный.
Епифанов, Рогожин и Самсонов работали челюстями и согласно кивали – сейчас, когда рядом сколько хочешь воды, путь через пески не казался им таким страшным.
Человеку свойственно быстро забывать плохое, иначе ему слишком трудно жилось бы на свете.
– Как ты хотел уйти? – неожиданно спросил Нафтулла и показал на дальний бархан: на его гребне, словно вырезанный из черной бумаги, застыл силуэт всадника. Несколько мгновений он оставался неподвижен, будто специально позировал, а потом исчез.
