– Значит, пешком приходили, а машину на дороге оставили. Я «контрольку» ставил. Знаете, что это такое?
– Знаю… – сказал Охамело. – Как же я прозевал? Старею, стало быть.
– Это обыкновенное человеческое свойство – старение, – философски рассудил Василий Иванович. – Этого ни пугаться, ни стыдиться не стоит. Водку я вам привез. Только сразу предупреждаю, что сам не буду. Я на работе.
– А зачем тогда привозил? – не понял Петро Никифорович. – Я один тоже не пью.
– Выпьем, когда дело закончится.
– Согласен, – покладисто произнес полковник.
– Тогда я пошел, не буду мешать.
Приняв бутылку водки от Арцыбашева, Охамело сунул ее в карман куртки и двинулся из двора. Но смотрел при этом под ноги, словно бы пытаясь в темноте разглядеть следы того, кто приходил. И остановился у калитки.
– Ну-ка, сынок, сюда посвети.
Василий Иванович положил пакеты, которые вытащил было из багажника, прямо на снег и подошел к калитке с фонарем. Посветил, куда показывал Петро Никифорович. Там точно можно было различить следы двух человек.
Обувь не такая, как у старшего лейтенанта, а Охамело вообще ходил в валенках с галошами.
– Вот здесь они и были. Правильно ты заметил, пешком пришли… Как вот только дом твой нашли? Почему не в мой двинули? Или знали дом?
– Дом не знали, но видели свежий след машины.
– Тоже верно. Я уже вторую неделю как не выезжаю. В последний раз выезжал, после этого снег шел, я дорогу чистил. Следов нет. Как же я прозевал!
Покачав головой, осуждая себя, полковник двинулся восвояси.
И вид у него был такой виноватый, словно совершил он невесть какой проступок. А Василий Иванович сделал правильный вывод, что Джамбулат с напарником люди достаточно опытные и ловкие и работать с ними – вернее, против них – следует с осторожностью.
* * *Дорога от Москвы до дома отца, потом бессонная ночь в квартире, где, кажется, еще витал дух генерала Арцыбашева, значительное усилие воли, чтобы побороть в себе естественные инстинкты, и желание наказать преступника немедленно – все это накопилось и вылилось в эмоциональную усталость.
И потому старший лейтенант Арцыбашев, едва приложив голову на подушку, сразу уснул. Может быть, и свежий воздух сказался. На свежем воздухе всегда спится лучше и крепче, чем в городской ядовитой атмосфере. Но даже поразмыслить перед сном над ситуацией, как советовал Дед Морозов, Василий Иванович не сумел.
Проснулся он утром, еще в темноте.
