– В деревню? – не понял Иван Александрович.
– У отца домик в деревне был. Теперь тоже мое наследство. Я с ним сюда только один раз и наведывался. Сейчас вот решил, что здесь мне спокойнее будет.
– А какая деревня? – Вопрос прозвучал чрезвычайно заинтересованно.
– Недалеко от города.
– А называется как?
– Я здесь никого принимать не собираюсь и потому так ее и называю – «деревня недалеко от города». С кем будет необходимость встретиться, я в городе встречусь. Хотел вот сегодня к вам заглянуть.
– Буду рад. И сразу обращусь к вам с просьбой. Я понимаю, что вы хотите самостоятельно выходить на редакции. Это ваше право. Но хотя бы почитать монографию вы мне позволите? Поймите заядлого коллекционера… Душа горит и просит. Просто требует.
– Да разве ж мне жалко! – Василий не стал требовать гонорар за прочтение.
– Тогда милости прошу ко мне. Адрес запишите…
– Говорите, я запомню.
Самойлов продиктовал адрес. Этот район Арцыбашев знал.
– Во сколько прибудете? – поинтересовался отставной полковник.
– Часа, думаю, через три-четыре, если вы разрешите. Мне еще необходимо кое-какие хозяйственные покупки сделать. Деревенский дом совсем пустой. Там никто постоянно не жил. А папа, когда приезжал, даже посуду с собой привозил…
– Я буду вас ждать.
Голос отставного полковника звучал слегка обиженно, словно его сильно задел тот факт, что старший лейтенант не пожелал назвать деревню.
– Еще один вопрос, Иван Александрович.
Как к коллекционеру. Скажите, сабля, та самая, что украдена у отца, без ножен имеет ценность? И ножны без сабли, сами по себе, ценность имеют? Я понимаю, конечно, что вместе они – это полный комплект. А по отдельности?
– У вас есть ножны? – Самойлов выдал себя таким вопросом, подтвердив то, что предполагалось. Даже если он не участвовал в нападении на квартиру генерала Арцыбашева, все равно знает, что сабля была украдена без ножен. Но если он не участвовал, то откуда знает?
– Я знаю, где они находятся, – сказал Василий.
Самойлов молчал и дышал в трубку так громко, что старшему лейтенанту подумалось, будто отставного полковника КГБ хватил удар.
– Приезжайте… – наконец сказал Иван Александрович ослабевшим голосом.
Даже по телефону было заметно, что у Самойлова язык от волнения еле ворочался.
– У меня тут еще одна мысль появилась, только сейчас… – Это уже было сказано для маскировки.
