Надя ожидаемо не согласна. Капризничает, фыркает.
— Пять минут, и все, — строго говорю. — Я пока переоденусь.
Отхожу и, стянув футболку, тянусь за сменной, как вдруг чувствую — что — то не так.
Оглядываюсь через плечо и вижу Армана.
А еще понимаю, что он отлично разглядел мою спину…
Замираю под шокированным взглядом Нечаева. Я так сильно растеряна, что не сразу соображаю, что надо развернуться и прикрыться.
— Выйди! — прошу, делая шаг назад.
Вижу, как медленно сменяются эмоции на его лице — от шока до клокочущей ярости.
— Арман, уходи.
— Откуда… это… — хрипит он. Замечаю, как сжимаются его кулаки. — Ты… Что ты…
Горько усмехаюсь. Ну, конечно, я. А чего я ждала? Что он допустит мысль, что это не моя вина?
Хотя, может, он в чем — то и прав. Если бы я смогла переступить через себя, то, возможно, и отец бы позволил больше времени проводить с дочерью, пошел бы еще на какие — то уступки. Но я не смогла. Струсила.
— Мне надо искупать дочь, — отстраненно говорю, готовясь к очередной порции упреков. — Хочешь поиздеваться, сделаешь это после.
Арман неотрывно смотрит на меня, я остро ощущаю это каждой клеточкой. Но сама в его сторону даже не смотрю. Просто не могу. Не готова я увидеть в его глазах осуждение и пренебрежение. Или еще хуже — брезгливость.
Пусть ненавидит меня, только уйдет.
Наконец, хлопает дверь, а я догоняю мысль, что зашел — то он совершенно бесшумно. Специально это сделал?
— Ма! — канючит Надя, возвращая себе мое внимание.
— Да, моя звездочка. Давай помоем голову. Смотри, какой у нас есть шампунь!
Как и всегда, дочка умеет переключить меня.
Мне удается немного прийти в себя и сосредоточиться на насущных проблемах — а именно искупать мою принцессу и уговорить выбраться из ванны, полной красивой пены."
"На все уходит почти сорок минут. Но я намеренно не тороплюсь. Наслаждаюсь минутами отсрочки, боясь встречаться с Арманом.
Хотелось бы не думать, но мысли блокировать не получается — то и дело проскальзывают.
Что он обо мне подумал? Возненавидел еще сильнее?
Нечаев ждет нас в гостиной — стоит возле окна, к нам спиной.
Статный, красивый. Этого, увы, не отнять — мужик он шикарный. А за эти три года, кажется, стал еще шире в плечах, да и в целом — более крупным как будто. До этого момента я не акцентировала на этом внимания. Но сейчас вдруг особенно четко вижу эти перемены. Как, собственно, и в поведении.
Замираю с Надей на руках, а он медленно оборачивается к нам.
— Давай не сейчас, — тихо прошу его.
— Я хочу помочь с дочерью.
