Это не только у него одного, это было у всех моих палатинов.
Вышли из палатки. Увидела группу людей, стоящих на коленях. Подошла к ним. На мне был халат из небелёного полотна, заляпанный кровью раненых, которых я врачевала. У одного из пленных во рту был символический ключ. Солидный такой, бронзовый. Ключ был зафиксирован во рту мужчины верёвкой, которая крепилась у него на затылке. Креативно.
— Богдаша, ты что ли ему ключ так засунул? — Спросила старшего над палатинами.
— Я, Матушка. Ты же велела, чтобы боярин притащил тебе ключ в зубах.
Вот он и притащил. — Стоявшие вокруг нас воины засмеялись. Ландмаршал, князь Воротынский и князь Пандольфо усмехнулись.
— Я оценила, Богдан. У тебя есть чувство юмора.
— Чего есть, Матушка?
— Чувство юмора. Юмор, это значит ты весёлый человек.
— Ну так, повеселится мы все любим, Матушка. — Довольно улыбнулся Богдан. Я смотрела на войта. Он на меня, стоя на коленях. В его глазах был страх, даже больше — смертельный ужас.
— Богдаша, ключ вытащи у него и обмой водой, а то он в его соплях весь.
Богдан ловко снял верёвку и забрал ключ. И передал его Никифору. Тот ушёл обмывать. Я продолжала смотреть на войта. Одежда на нём была порвана, золотая цепь на груди отсутствовала. Всё верно, это военный хабар, забрали самым первым. На лице кровь, один глаз заплывший. Палатины или кто там его брал в плен, от души его попинали. В живых оставили только потому, что я велела, иначе сейчас бы лежал изрубленными кусками.
— Значит это ты войт? Городской голова? — Он молчал, глядя на меня с ужасом.
Богдан перетянул его по спине плетью.
— Отвечать королеве, смерд! — Рявкнул он.
— Я не смерд. Я дворянин, Константин…
— Уже нет. — Прервала я его. — Ты уже не дворянин. Ты вообще уже никто. И мне не интересно твоё имя. Меня интересует только один вопрос. Ты чем думал, когда писал оскорбления мне? Или может ты решил, что ты бессмертный? — Стоявшие вокруг засмеялись.
— Пощадите Ваше Величество! — Закричал он.
— О как! Я уже и Величеством у тебя стала, войт⁈ — Взглянула на свой высший командный состав.
— Знаете, господа, как сказал один человек: «Хорошим словом можно многого добиться, а хорошим словом и артиллерией добиться можно гораздо большего»! — Я переиначила слова Аль Капоне, но он на меня, я думаю, не обидится. Тем более, он ещё не родился. Князья и ландмаршал засмеялись вновь. Так же засмеялись и воины, окружавшие нас.
— Великолепно сказано, Ваше Величество. Надо будет запомнить. — Смеясь, сказал Ландмаршал.
