Иначе мог бы уже и мёртвым быть, либо получил бы тяжёлое увечье и стал бы инвалидом. Кольчугу и поддоспешник лезвие алебарды прорубила, но потеряв при этом энергию удара, всё же нанесла, хоть и не тяжёлую, но рану. Промыла её, продезинфицировала и зашила.
— Мне мало Стёпы, Илья? Хорошо, что кость тебе не прорубили, а то убогим бы остался. — Выговаривала своему палатину. Илья сидел, смотрел на меня виновато. — Службу пока нести не будешь. И вернёшься с ранеными в Венден.
— Помилуй, Матушка, никак не можно. Я здоров.
Не отправляй меня. Прошу. — Илья опустился на колени.
— Илюша, ну какой из тебя сейчас воин?
— Нормальный. Не отсылай меня. — Он смотрел на меня так жалобно, что мне захотелось рассмеяться. Я улыбнулась.
— Я подумаю, Илья.
— Благодарствую, Матушка. А рана, так это ерунда. Заживёт, как на собаке, поверь.
— Я ещё не сказала, что оставлю тебя здесь. Я сказала подумаю… Кстати, Илюша, а как у тебя дела с Настей Рукавишниковой?
— Ээээ… Матушка…
— Что, Матушка? В глаза мне смотри, засранец! Илюша, не дай бог узнаю, что обидел Настю, что опозорил её, поверь, я повелю тебя оскопить.
— За что? — Илья подскочил на месте и схватился за пах.
— За непотребство, особенно над сиротой. Мои палатины не должны быть в это запятнаны.
— Матушка, да никогда. Мы ездим с Боженом. Ты же сама поставила нас, ээээ… Курировать её батюшку. Сейчас Андрей Игнатьевич в чужих странах. В неметчине. Мы ездим. Смотрим, чтобы никто не обидел Настю.
— Ездишь значит?
— Езжу, Матушка."
"— Люба тебе девка? В глаза мне смотри, Илья!
— Люба, Матушка.
Не обижал я её. Поверь. Ленты ей красивые покупал на торге. Отрезы на платья. Прости, Матушка.
— Не надо извиняться. Раз любишь, женись. А свахой я сама у тебя буду, перед батюшкой её. Всё честь по чести должно быть, Илюша! Ладно, пошли из палатки. Где там войт и остальная шайка?
— Там они, Матушка. Приволокли их на верёвке. У боярина то ключ от города в зубах. Богдаша ему засунул, да ещё и завязал верёвкой, чтобы не выплюнул. — Засмеялся Илья. Смотрела на него и любовалась.
Только что парню рану зашила, а у него рот до ушей. Илье 19. Каждодневные физические нагрузки, тренировки с оружием и хорошее питание сделали своё дело. Он вытянулся за эти годы, раздался в плечах. Илья сейчас мог с легкостью свернуть мне шею. Но я этого не боялась. Он смотрел на меня либо с обожанием и преданностью, либо со страхом, если видел неудовольствие в моих глазах. А уж лишится моего доверия, для него было вообще смерти подобно.
