Встречались с ним и в бою, и на пиру, за столом. Не мало хмельного вина было выпито.
— Князь Иван Михайлович. Я не могу королеву спросить на прямую, так как это было бы неуважением, поэтому хочу спросить тебя. Почему Её Величество в такой одёжке?
Я улыбнулась и посмотрела на Воротынского. Он тоже засмеялся.
— А потому, Ян, боярин литовский, что царевна Трапезунда, Византии и Рима, королева Ливонии и в скором времени Великая Княгиня Московская сама лечит своих воинов, без разницы, простой он или высокородный. Сама, своими руками спасет жизни своих воинов, которых она называет солдатами.
Вот и сейчас она врачевала ландскнехтов, стрелков, мечников. Скажи, Ян, ты видел ещё где такую Царевну и королеву?
— Мне это трудно представить. Но я вижу это своими глазами. Это невероятно. Значит её жолнежи преданы ей?
— Преданы, боярин. — Кивнул Воротынский. — А теперь сам подумай какую ярость и злость вызвало в армии ваше письмо, где она была оскорблена самыми последними словами. Этого ещё не знает Великий Князь Московский.
А она, как я сказал, будущая Великая Княгиня. Наречённая невеста моего Государя.
Ян кивнул и горько усмехнулся.
— Наш войт глупый человек. У него большое самомнение. Он когда-то оказал услугу Радзивилам и теперь думает, что весь мир у него в кармане. Я изначально был против такого ответа. Особенно против оскорблений и убийства посланника. Это урон чести, князь. Я отказался в этом участвовать и не подписывал этого письма. Но я говорю это не потому, что хочу вымолить себе прощение и милость.
Нет. Я воин. И я с честью приму смерть. Прошу только об одном. Не надо меня вешать, как вора. Я боярского рода. Поэтому, пусть мне отсекут голову мечом. Это всё, что я хочу. — Ян посмотрел на меня.
— Хорошо, князь. Тебе отсекут голову мечом. Что у тебя с рукой?
— Перебили моргенштерном, «Утренней звездой», Ваше Величество. И почему Вы, Ваше Величество, назвали меня князем?
— Потому, что захотела так. Ты настоящий князь, Ян, который смело смотрит смерти в лицо, испытывая сильную боль и не просит пощады, хотя мог бы её получить.
Вставай, пошли в палатку. Я посмотрю.
— Стоит ли, Ваше Величество, если меня всё равно казнят?
— Стоит. Я сейчас прежде всего врач или по вашему лекарь. И я давала клятву Гиппократу.
— Не понимаю, Ваше Величество? — Остальные тоже смотрели на меня вопросительно.
— Гиппократ, это древнегреческий целитель. Философ и учёный. Клятва, это свод морально-этических правил, которым должен следовать любой лекарь.
