– Всё сложно, – выдыхаю я, – пока всё сложно, понимаю, но я сделаю так, что будет легко…
– Роберт сегодня возвращается, – говорит она шепотом.
Я молча киваю. Выдыхаю. Стоит ей сказать…
– Он уже здесь. Мы вчера говорили с ним. А до этого он общался с Арсеном. Он в курсе, где ты… Обо всем в курсе. И я в курсе теперь обо всём. Даже о том, что ты пока не знаешь, но сегодня же узнаешь – от него. Будет правильно, если он сам расскажет…
Она напрягается, бледнеет еще сильнее. Но я не даю ей закрыться, резко притягиваю ее к себе, сажая на колени.
– Я люблю тебя, малютка. Мы всё преодолеем вместе… Всё…
Глава 25
Алан
Спустя полтора месяца
Мы живем как муж и жена уже больше месяца. Каждое утро, когда я открываю глаза, сначала сильно-сильно моргаю, чтобы убедить себя, что это не сон. Не сон – ее теплое желанное тело рядом, которое я залюбливаю до беспамятства каждый раз, когда мрак спальни заключает нас в свои объятия. На самом деле, не только, когда мрак, – при любой возможности, даже самой сумасшедшей, что заставляет Бэллу так мило краснеть, что я влюбляюсь в нее снова и снова.
Не сон – исходящее от кухни тепло домашней еды, уюта и заботы, которых не было все эти годы в моей жизни. Не сон – что Кира живет с нами, и они ладят с Бэллой. Нет, Алан, не сон. Это счастье.
Нам все еще нужно осторожно ходить по берегу нашей жизни, потому что прошлое продолжает подсовывать то и дело один острый камешек за другим. Но мы стоически терпим. Я терплю. Она терпит. Терпит нападки в желтой прессе по поводу нашего с Миленой развода.
Терпит непростое расставание с Робертом. Непростое для ее совести, но понятное и желанное им самим. Ей все еще тяжело принять правду о прошлом. Правду о семье. Об отце, об Айзе… О ней самой. Я стараюсь все время держать ее за руку, чтобы она не оступилась и не улетела в пропасть депрессии и подавленности. Это теперь мое предназначение. Теперь я буду всегда стоять возле нее на мосту в шаге от прыжка в темную воду и протягивать руку.
Это мне завещал Роберт, когда вверял заботу о Бэлле.
Она не захотела жить в нашей квартире на Смоленке. Наверное, это было правильно. Там у нас всё было слишком на разрыв. Там было много страсти, диких и ярких эмоций, но ровно столько же было боли и драмы… Эта квартира теперь навсегда будет наполнена призраками нашего прошлого, нравится нам это или нет.
Она попросила привезти меня в мою личную квартиру, в дом, в котором я жил все эти годы один. Мою берлогу.
