Такой снег обычно ассоциируется со сказкой. А у нас сегодня и была сказка…
Я забрал Бэллу с объекта, который она все же начала вести в рамках авторского надзора. Ничего раньше времени не говорил, чтобы не испортить сюрприз. Просто многозначительно улыбался, увозя ее по Звенигородке в сторону области.
– Куда мы едем? – спрашивает она с интересом.
– Узнаешь…
Пара минут – и мы съехали на проселочную дорогу. Хорошее направление. Чистое, малопробочное и в то же время не такое раскрученное, как другие, без излишнего пафоса.
Еще мгновение – и мы въезжаем на территорию нового коттеджного поселка. Все на завершающем этапе строительства, но уже сейчас видно, как будет классно. Это очередное мое детище. Не для прибыли, скорее для сердца. Просто хотелось создать идеальную среду загородной жизни в понимании человека, который работает в городе и не желает себя лишать прелестей жизни в мегаполисе. Пару минут виражей по внутренним дорогам – и мы останавливаемся у шикарного дома, словно бы срисованного из моих фантазий. Он напоминает русскую усадьбу, современную обработку аристократичного неоклассицизма: симметрия, правильные формы, легкость и изыск.
Здесь много света и пространства, и в то же время этот дом про жизнь в наших широтах – и для красивого зеленого лета, и для холодной зимы… Весь поселок выдержан в этом стиле.
– Что это? – спрашивает она, не без восторга осматриваясь по сторонам.
– Дом, – пожимаю я плечами, улыбаясь, а потом притягиваю ее к себе и целую, – наш дом, Малютка…
Внутри уже тепло, потому что коммуникации готовы.
Осталось только вдохнуть сюда жизнь, наполнить его светом, красотой и нашей душой, сделать внутреннюю отделку. Бэлла сейчас очарована, как маленькая девочка, и едва скрывает восторг. Я вспоминаю ее точно такой в Амстердаме, она всё такая же непосредственная и искренняя. И умеет радоваться. Таким женщинам всегда и хочется сорвать Луну с неба.
– Сегодня же начнем вместе все планировать, мадам Атабекова, – говорю я ей, увлекая в комнату, которая станет кухней нашего будущего дома.
А я уже представляю, как она будет мне здесь готовить, в одной моей футболке на голое тело. Пока дети не видят, конечно, потому что…
– Я не Атабекова, – улыбается Бэлла в ответ, игриво отстраняясь, но я снова ее перехватываю и на этот раз зажимаю в тиски между своими объятиями и стеной. Мои пальцы нащупывают ее правую руку, пока я остервенело ее целую. Я поднимаю ее кисть к своему лицу, слюнявлю безымянный палец и тут же надеваю на него кольцо. Бэлла охает.
