– Павел Григорьевич сделал выразительную паузу. – В братской Северной Корее.
– Лихо!
– Тот человек, к которому приходили все его «эссе» – мой давний друг.
– Теперь мне все ясно.
– В восемьдесят девятом Константинов ушел на повышение. В том году больше никого к нам не прислали.
– Кого назначили на его место?
– Глушкова, а Самойленко пошел на его место и стал старшим помощником.
– Что было потом?
– Мне и Глушкову на год продлили командировку. Юра в конце девяностого вернулся в Союз, через полгода поехал во Францию, там, говорят, сработал просто блестяще.
Еще вопросы?
– Если вы не против.
– Не стесняйтесь, молодой человек. Нам, древним старикам, почесать языком всегда в радость.
– Скажете тоже. Какой же вы старик?! – тонко польстил я. – А не знаете, где теперь ваши бывшие подчиненные?
– Новоселов и Самойленко еще служат, – последовал ответ. – Грабовецкий в начале девяностых ушел, я бы сказал, в теневые структуры.
– Заделался бандитом?
– Скорее бизнесменом с ярко выраженным силовым уклоном.
Потом что-то у него сложилось не так. В общем, сразу после дефолта он уехал из страны и возвращаться вроде бы не собирается. – Павел Григорьевич опять закурил, на сей раз без особого энтузиазма.
– О ком еще вам что-то известно?
– Константинов на пенсии, болеет. Кто еще? Соловьев заделался либеральным демократом, даже депутатом один раз был.
– А этот Глушков?
– Миша? – Старик поднял палец к потолку. – Он запрыгнул очень высоко, не достать. Ушел со службы где-то в середине девяностых.
Несколько лет о нем ничего не было слышно, потом всплыл в управлении делами аж самого президента. Насколько мне известно, где-то там до сих пор и трудится.
– Позвольте последний вопрос?
– Ну, если действительно последний.
– Устали?
– Есть немного. Пойду, часок-другой вздремну и опять за стол. Не поверите, сейчас в Москве и в преферанс-то сыграть не с кем. Уж ежели вы меня захватили и держите тут, то позвольте отвести душу.
Я вышел на крыльцо, уселся на ступеньках и накинул куртку на плечи.
В это время в средней полосе по вечерам становится прохладно. Ребята устроились рядом. Рик, кавказец размером с хорошего теленка, вышел из будки, повалился у крыльца и пристроил башку между лап.
– Вот и лето прошло, – сказал Граф.
– И отпуск у моря накрылся медным тазом с двумя ручками, – отозвался.
– Как вообще обстановка?
– Каком кверху, – отозвался Благородный дон. – Все, кто не на задании, тебя ищут. Есть мнение, что ты уже в России.
