Генерал Юра скончался на пару недель позднее меня. На собственной даче от обширного инфаркта, совершенно неожиданного для такого здоровяка и спортсмена. Выдающийся государственный деятель господин Глушков пал жертвой собственной любви к малой авиации. Он летал по Подмосковью за штурвалом собственного самолета и долетался. Если честно, обоих ни капельки не жалко.
– Сейчас у меня все в полном порядке, – подтвердил я. – А как ваши дела?
Господин Лоу оскалил зубы в радостной улыбке и проговорил:
– Когда того товарища вели на расстрел, он рыдал как ребенок, падал на колени и хватал конвой за обувь.
– Лично наблюдали?
– Не смог отказать себе в этом удовольствии. – Он вдруг замолчал и прислушался.
– Что?..
– Эта песня, – тихонько проговорил китаец. – Моя любимая. – Лицо его на короткий миг стало добрым и мечтательным.
– В первый раз слышу.
– Подарок из далеких семидесятых, – Он грустно усмехнулся. – Как давно это было.
Говорят, все китайцы не умеют пить. Мой вам добрый совет, не верьте. Случаются исключения. Мы с бывшим Гуйлинем усидели побольше двух литров. Меня даже слегка повело, а он, нежный и хрупкий, оставался свеж как майская роза.
– Мне пора, – сказал я.
Всегда стоит оставить немного сил, чтобы самому дойти до номера, а не быть занесенным туда как ручная кладь.
– Хорошая мысль. – Китаец твердой рукой разлил виски по высоким стаканам толстого стекла.
– За что пьем? – спросил я и ухватил емкость, правда, со второй попытки.
– За то, чтобы нам больше никогда не встречаться, – учтиво произнес мой китайский друг, очаровательно улыбаясь.
Я аж немного протрезвел и сказал:
– Замечательный тост.
Мелодично зазвенели стаканы.
Я дошел до номера, разделся и лег в кровать. Больше ничего не помню.
Утром я быстренько собрал вещички и съехал из города. Нет, вовсе не потому, что здорово перепугался. Просто я знал, что в самое ближайшее время здесь начнется кое-какое дело и не имел приказа влезать в него. А коли так, не стоит без нужды дергать за усы старого азиатского тигра-людоеда."
