Сергей уже два дня пролежал на диване в своем кабинете, лицом к стене, и ни за что не желал разговаривать с нею. Даже проиграв как-то раз одно из дел, он не убивался так сильно. Более всего насторожило Бархатову, что Сергей не пожелал даже поделиться с нею своими переживаниями, намекнуть на те обстоятельства, что так потрясли его. И это при том, что между ними сложились вполне откровенные отношения. Она иногда рассказывала ему о своих поклонниках, о том, как она кружит им головы и мутит разум. Он же делился с нею своими мыслями о судебных делах, рассказывал ей о подсудимых, судейских, присяжных.
И вот поди же ты – ни словечка!
Матильда почуяла неладное, и впервые сердце ее кольнуло неведомое ей ранее чувство ревности и даже – опасности. И кто же так разбередил душу ее Сереженьки, такого сдержанного, отстраненного, живущего словно за наглухо закрытой дверью человека? Кто так сильно постучался, или, может, уже вошел?
Она мягкой кошачьей лапкой ласкала своего «сердитого мальчика», ворковала ему на ухо нежные слова, которые, увы, на сей раз оставались без ответа.
Пришлось прибегнуть к самому эффективному способу успокоения, который доселе действовал безотказно. Матильда почти силой развернула Сергея лицом к себе, и он уткнулся носом в ее высокую пышную грудь. Вдохнув упоительный аромат кожи своей любовницы, Желтовский замер и тихонько отодвинулся:
– Не теперь, после…
Матильда ушла, расстроенная и озабоченная. На следующий день она возобновила свои попытки, и наконец тайна открылась. Словно клещами, слово за слово, она вытянула, выпытала у Сергея все о причинах его душевной боли.
Но то, что она узнала, только усилило ее тревогу и непонимание. Горбунья, уродливая горбунья занимает ум Желтовского?! Немыслимо! Невероятно! И может ли такое статься, что явление прежней возлюбленной Сергея в таком ужасном виде изменит все их планы? Неужто она, Бархатова, желанный, лакомый кусочек для половины мужского населения столицы, будет вынуждена вступить в соперничество с бывшей гувернанткой, этой горбатой несчастной убийцей? Да это же просто смешно!
Бархатова терялась в догадках, а Желтовский все глубже погружался в пучину сомнений.
В одну из этих ночей, истерзанный бессонницей и тревожными мыслями, видениями, он на какое-то мгновение забылся, и вдруг услужливая память невесть откуда вытянула наружу такую картину… Розалия корчится от невыносимой боли в спине и жалуется, что она сильно ударилась, когда стремительный поток Вуоксы тащил ее по острым камням.
