Вчера я узнала – из уст моего внезапно счастливо обретшего речь свекра, – что мой покойный супруг был тайно женат на этой самой гувернантке. И, стало быть, мой с ним брак недействителен, и моих детей могут лишить их прав. Также я почти наверняка уверена, что вы тоже знали об этом обстоятельстве, иначе не стали бы подвергать свою жизнь риску и становиться под пулю. Не так ли, господин адвокат?
– Вам не откажешь в проницательности, – Сергей напрягся.
– Поэтому я спрашиваю вас прямо: намерены ли вы признать в этой горбунье Розалию Кирееву, огласить публично факт ее венчания с моим покойным мужем и тем самым поставить под сомнение спокойствие и достойное существование и мое, и моих невинных осиротевших детей? К тому же, как я полагаю, она, наверное, будет претендовать не только на имя моего мужа, но и на его наследство? – Таисия, произнеся эту грозную речь, покраснела до корней волос, руки ее нервно скомкали кружевной платок.
– Сударыня, – медленно, с расстановкой ответил Желтовский.
– Вы были со мной предельно откровенны. И я, поверьте, скорблю вместе с вами. Вы пострадали невинно. Ваша вина – только в неведении. Вы полюбили негодяя. В этом же заключалась и вина несчастной Розалии.
– Ах, это немыслимо! – вскричала Полина Карповна, но тотчас же смолкла и согнулась под бременем этого греха и горя.
– Простите, Полина Карповна, что в вашем присутствии я должен вслух сказать всю эту горькую правду о вашем покойном сыне. Но – при сложившихся обстоятельствах – это неизбежно.
Да, я повторяю: Анатоль оказался негодяем и мерзавцем. Он поманил Розалию будущим счастьем, венчаньем, но потом понял, что брак с Таисией Гнединой для него гораздо выгоднее, нежели с безродной гувернанткой. И тогда он попытался избавиться от нее: инсценировал падение девушки в водопад. На ее счастье или беду – уж я и не знаю, – я спас ее. И я попытался образумить Анатоля, заставить его признать их брак. Он отказался, и мы стрелялись. После этого я дал слово Розалии, что без ее согласия никому не расскажу о ее браке с Боровицким.
Да, я нарушил закон. Но я, тем не менее, не считаю себя виновным. Это – его грех.
Пока он говорил, Полина Карповна лишь мотала головой и всхлипывала, закрывая лицо руками. Она не в силах была слушать правду о своем любимце! Зина же сидела, сцепив пальцы, и сверлила Желтовского злыми глазами.
– Стало быть, вы намерены ее узнать и огласить правду? – Таисия всем телом подалась вперед.
