Неожиданно Таисия подняла голову и произнесла решительным голосом:
– Ее никто не должен узнать! Зина, ты ошиблась! Мужа моего никто не убивал, он сам умер в ванне с грязью от сердечного приступа… переел накануне. Эту женщину никто и никогда не видел, Анатоль ее прежде не знал, она – не ваша гувернантка!
– Верно, и церковь сгорела… Священник погиб, бумаг-то нету, – пискнула Полина Карповна.
– Нет, не выйдет! – простонала Зина. – Ведь еще есть Сергей Желтовский. Он-то ее точно признает! Он в нее тоже был влюблен, даже стрелялся с Анатолем из-за Розалии.
Верно: он знал о свадьбе Анатоля! И как я раньше-то не догадалась! – она хлопнула себя по лбу.
Задним умом мы все крепки!
– Если он ее и узнает, это еще ничего не значит. А вот если он заявит, что знал об их тайном браке, значит, и он – преступник, раз скрыл это обстоятельство, умолчал о нем. Неужели теперь, став известным адвокатом, он возьмет на себя эту давнюю вину и поставит под удар свою карьеру – ради этой никому не ведомой горбуньи? – Глаза у Таисии засверкали.
Полина Карповна и Зина даже рты открыли от изумления. Они и не предполагали, что их милая, добрая, ласковая Тосенька вдруг так заговорит! Жестко, решительно, по-деловому!
– Голубушка, вы только папеньке своему пока ничего не говорите, вдруг все и так обойдется? – жалобно, как провинившаяся гимназистка, попросила Полина Карповна. Она ужасно боялась своего могущественного свояка, действительного статского советника Гнедина.
Зина даже покраснела от стыда за мать."
"– Надо поскорее бежать к Желтовскому, да и самим подумать, как нам поступить теперь.
Ведь вам, маменька, к следователю идти – теперь ваш черед Розалию опознавать. И мне надо подумать, как половчее отказаться от своих прежних показаний, чтобы у нас все одинаково вышло…
В этот момент больной застонал, и Полина Карповна метнулась обратно, в комнату мужа. Зина и Таисия еще несколько мгновений стояли друг напротив друга, пока Таисия поправляла вуаль на шляпке и натягивала перчатки. Зина всегда завидовала своей невестке, тому, как славно и красиво сложилась ее семейная жизнь.
Ведь Зина все эти десять лет просидела, словно нахохлившаяся ворона, на краю счастливого семейного гнезда брата, растила его детей. И вот теперь осколки этого счастья лежали у них обеих под ногами.
Глава 26
Матильда Карловна Бархатова пребывала в недоумении, которое постепенно сменилось легкой тревогой. Она прежде никогда не видела своего любовника в таком состоянии, в таких расстроенных чувствах.
