На самом краю скалы, над огромным каньоном, залитым лучами уходящего солнца, стояла Лия! Она стояла, раскинув руки, словно была птицей и развела в стороны свои огромные крылья. Сильные порывы ветра трепали ее волосы и юбку. Сергей ужаснулся. Ветер был так силен, что в иные мгновения ему казалось – сейчас женщину неминуемо унесет его порыв, сбросит ее вниз, сдует к подножию скалы. И над этой маленькой фигуркой, казавшейся совсем ничтожной перед величием открывавшейся взору картины, парил верный Гудвин, словно охраняя хозяйку, желая подхватить ее на свои могучие крылья.
Или, быть может, они собирались вместе совершить свой полет?
– Лия! – что было мочи закричал Сергей.
Но порыв ветра отнес его голос в сторону.
– Лия! Ради бога! – Он бросился к ней. – Ради бога, осторожнее! Ты можешь сорваться со скалы!
Он подскочил к ней и крепко обхватил ее руками.
– Ведь такое уже было? Не правда ли? – Она повернулась к нему лицом и обняла его.
Сергей обомлел. Его возлюбленная Розалия снова была рядом с ним! Вот теперь он не сомневался, что это – именно она!
– Розалия! – еле сумел вымолвить Сергей.
– Розалия! Наконец-то я нашел тебя!"
"Восторг, который он испытал в это мгновение, не лишил его, однако, остатков разума. Он поспешил отойти вместе с ней от края обрыва. И тут они упали в сухую шелестевшую траву. То ли споткнулись оба, то ли у них больше не осталось сил сопротивляться зову естества. У Сергея все внутри клокотало! Вначале он просто крепко сжимал Розалию в своих объятиях, еще не веря, что вновь обрел ее.
Запах ее тела, томительный аромат можжевельника, сводил его с ума. Он принялся истово целовать ее, ласкать ее тело, все смелее и смелее. Губы Розалии раскрылись для его страстных поцелуев. Ее нежная упругая грудь восхитила его до слез. Он обрушил на нее потоки своей безумной нежности, нерастраченной страсти, которая копилась в нем годами. Розалия уподобилась цветку, по имени которого ее назвали. Словно бутон, она раскрылась перед ним и превратилась в пышный, неотразимый, влекущий прекрасный цветок, полный томительной влаги.
И он испил эту влагу, подарив ей неземное наслаждение. Он стал частью ее плоти, воцарившись в храме их общей страсти, о чем он прежде не мог и помыслить. Он достиг вершин блаженства, он воспарил к неведомым высотам и желал бы оставаться там вечно, если бы не его уставшая плоть. Они слились в единое целое, забыв обо всем мире, о наступавшей ночи, о ревущем над их головами ветре. Наконец пришли тишина и покой.
