Луна уже скрылась, и двор погрузился в беспросветный мрак. В этой тягучей темноте и тишине ему показалось, что он слышит чьи-то легкие шаги: вроде кто-то пробежался по дому… тихий смех, и вновь – шорох… Кажется, промелькнул лучик света, так, словно свечу быстро прикрыли рукой. Сережа встал и, спотыкаясь в темноте, вошел в дом – почти на ощупь. Он опять споткнулся, и что-то загремело у него под ногами. Он замер. Стихли и звуки в доме, света не видно… Он медленно двинулся дальше, обходя комнату за комнатой, шаря вокруг себя руками и дивясь тому, что дом оказался таким большим.
Ведь днем это был крохотный домишко, всего-то в две или три комнатки. Нигде он не обнаружил спящей хозяйки, и тут им завладел страх. И почему это он так легкомысленно ел и пил за ужином, да еще и остался ночевать в этом странном доме, у странной женщины? Может, Лия и ее тетка – ведьмы, зловещие колдуньи, которым ведомы тайны иных миров?
Поддавшись этим неприятным мыслям, ощущая все нараставшее беспокойство, Сергей поспешил обратно, к выходу во двор.
Он дошел до входной двери и в квадратном проеме едва различил, как во дворе мелькнула чья-то фигура, зашуршали высохшие, опавшие листья ореха. Сергей ринулся туда. Над его головой что-то зашумело. Неведомая ему черная птица распростерла над его головой огромные крылья. Он отшатнулся.
– Розалия! Нет, Лия, Лия!
Где-то – как ему показалось, уже за забором – послышался чей-то тихий смех, словно прозвенел серебряный колокольчик. Птица на миг присела на забор, сердито повела головой с длинным клювом, потом поднялась и бесшумно исчезла во мгле.
Почти на ощупь Сергей отворил ворота и выскочил на пустынную улицу. Глаза его едва различили несколько метров каменной кладки под ногами и слабые очертания соседнего дома. Вдруг послышался тихий мелодичный звон и медленный конский топот. Из-за поворота показалось нечто. Мерцая разноцветными огоньками, с тихим звоном и едва уловимой музыкой, лившейся непонятно откуда, мимо остолбеневшего адвоката размеренно двигалась странная крытая повозка.
Сергей был поражен настолько, что, только когда повозка скрылась за углом, он понял, что не приметил кучера. Как будто лошадь шла сама по себе! Он бросился вслед за ней, но его встретила лишь темнота и тишина спящего города. Потрясенный, он вернулся в дом Бибюш, рухнул на свою постель под навесом и на миг прикрыл глаза.
А когда он их открыл, на небе уже сияло солнце, в ветвях деревьев весело заливались птицы.
