Так что нынче она и вовсе не пожелает видеть Зину, единственную из Боровицких, из этой семьи, которые ввергли ее в такой немыслимый, нескончаемый позор.
Звонок! Зина вздрогнула всем телом. Кто бы это мог быть? Все соболезнования уже получены, а подруг и друзей у Зины как не было, так и нет.
Шурша черным траурным шелковым платьем, в комнату вошла Таисия Семеновна. Зина вжалась в кресло. Ну вот, легка на помине! Пришла сказать, что более не желает ее знать и просит Зину не беспокоить ее визитами.
– Зина, ты очень бледна.
Ты совсем не выходишь из дому?
– Нет, – покачала головой в ответ Зина.
– Так нельзя, ты не можешь все время оставаться одна, со своими печальными мыслями. Мне тоже нелегко, но дети приносят мне радость и умиротворение.
– Да, они у тебя славные, все в…
Зина осеклась, хотела, как раньше бывало, сравнить их с отцом – Анатолем. Подчеркнуть их сходство – это считалось в семье высшей похвалой для детей.
– Я их по-прежнему очень люблю, – произнесла поспешно Зина и печально умолкла, не зная, чего ей ждать от визита невестки.
Последние слова золовки болью отозвались в душе Таисии. Старший мальчик и впрямь был вылитый отец. Узнав чудовищную правду о муже, отце своих детей, несчастная женщина невольно отодвинула от себя сына только за одно его сходство с Анатолем. Бедный ребенок, не понимая, в чем дело, однажды кинулся к ней на шею, обливаясь слезами.
– Маменька, маменька! Отчего вы больше не любите меня, как прежде?
– Что ты удумал, милый? – смутилась мать.
– Вы всех целуете, а меня – нет, и по голове не гладите, как прежде! – и мальчик заплакал, уткнувшись лицом в грудь матери.
– Бедное мое дитя, прости свою неразумную мать! Я люблю тебя, как прежде! – и она осыпала его нежными поцелуями.
Долгими ночами, лежа без сна в широкой постели, она без конца вспоминала свою жизнь с мужем и все пыталась найти в этом прошлом хоть что-нибудь, что дало бы ей намек на скрытую порочность его натуры. Нет: любовь тогда так ослепила ее, что она ничего не могла понимать и видеть правильно.
Она негодовала на свекровь, так и не будучи до конца уверенной, знала ли та страшную тайну Анатоля. Ну, а о свекре и говорить нечего! Не бывало и дня, чтобы Таисия не проклинала его чудесное «просветление». После похорон стариков Боровицких, вконец измучившись, утомленная этими раздумьями, Таисия приняла решение и направилась к осиротевшей золовке. Нельзя сказать, что она уж очень любила сестру мужа, Таисии был не по душе резкий нрав Зинаиды.
