Я тяжело выдыхаю и киваю.
— Я позабочусь об этом. Обещаю.
— Хорошо, — одобрительно говорит Дарио. — Теперь… о Бьянке.
Я встревоженно смотрю на него.
— Что с Бьянкой?
Он улыбается.
— Ты действительно увлечен ею, не так ли?
Мне это не нравится.
И становится еще более не по себе, чем от разговора о Никколо, Ларсе и Массимо.
— Она просто девушка, — говорю я ворчливо.
— Ага. А ты рисковал жизнью, чтобы найти ее отца… ради «какой-то девчонки».
Я вспоминаю, как Бьянка, по сути, спросила меня о том же самом в ресторане.
Я попытался ответить так же, как ей.
— Ее отец был ключом ко всему этому, поэтому я хотел найти его.
— Но ты же не знал этого, когда вернул своих людей сюда и отправился искать его в одиночку… не так ли?
Чувствуется, что Дарио видит, что я не могу придумать достойного объяснения.
Это мне не нравится.
Это заставляет меня чувствовать себя голым. Обнаженным.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, Дарио спрашивает.
— Ты помнишь ту ночь, когда я отослал Алессандру?
— Конечно.
Как я могу забыть?
Это ужасный момент.
Она хороший человеком, очень хороший человек…
А ее сердце разбивалось прямо у нас на глазах.
Мы все это видели…
И все мы видели, что Дарио влюблен в нее.
Он просто не хотел…
… признаться в этом.
Черт.
Если это план Дарио — заставить меня понять, что на самом деле происходит между мной и Бьянкой, то он не стал бы настаивать.
Вместо этого он говорит.
— Никколо сказал мне кое-что после того, как я отослал ее. Он сказал, что я думал, будто любовь к ней сделает меня слабым… но я ошибался.
На самом деле это сделает меня сильнее, потому что даст мне нечто большее, чем я сам, за что можно бороться. Я сказал ему, что у меня есть ты, он и семья, за которую я должен бороться, а он накричал на меня: — не будет никакой семьи, если все закончится на нас! Если мы умрем в одиночестве, то ради чего все эти жертвы? Чего все это стоит, если не с кем поделиться, если нет детей, которым можно передать это по наследству?
Я ошеломленно смотрю на брата."
"Он никогда не говорил мне об этом.
Более того, я не уверен, что он когда-либо рассказывал мне что-то настолько личное.
— Я понимаю, что ты знаешь ее совсем недолго, — говорит Дарио. — Но, когда ты знаешь… ты знаешь. Я знал об Алессандре почти с того момента, как увидел ее… но я боялся. Я не хотел признаваться себе, что это был страх, но это было так. Я думал, что любовь к ней сделает меня слабым. Я ошибался. А Никколо был прав.
Он смотрит на меня и кладет руку мне на плечо.
