Я должен был передать конверт каждому полицейскому и сказать ему: «Спусти его в пятницу вечером».
Никто из нас не упускает из виду, что в пятницу вечером в отеле произошла бойня.
— Я должен был раздать конверты до полудня пятницы… в том порядке, в каком они были указаны в списке… и должен был ждать, пока они проверят свой конверт, и не уходить, пока мне не разрешат мне уйти. Если я все это сделаю, Агрелла спишут мой долг. Кстати, это было уже после того, как я подслушал разговор Серджио о Меццасальма.
Опасаясь, что попаду в какую-то ловушку, я вскрыл конверт для последнего полицейского в списке. Внутри я обнаружил десять тысяч евро и клочок бумаги с надписью: «Позаботься о посыльном». — Мой отец поморщился. — Я очень сомневался, что это означает — дай ему чаевые.
Я вздрагиваю — особенно учитывая мою собственную историю, когда Агрелла наняли меня для выполнения самоубийственной работы.
— Что ты сделал? — спрашивает Никколо.
— Я не мог отдать конверты копам — это был бы смертный приговор.
Но и не мог оставить деньги себе. Это означало бы более медленную и мучительную смерть.
— Поэтому я спрятал портфель в шкафчике в местном спортзале и воспользовался имеющимся у меня кодовым замком.
— В пятницу утром я написал Серджио, что не смог доставить посылки, но все они находятся в спортзале. Я назвал ему номер шкафчика и комбинацию. Он тут же начал мне перезванивать, но я отключил телефон. — Папа скорбно смотрит на меня. — Наверное, тогда он и втянул тебя в эту историю.
Я все еще не говорила отцу о том, что согласилась поработать в качестве эскорта. Мне кажется, что сейчас не самый подходящий момент, поэтому я просто улыбаюсь и сжимаю его руку.
— Любопытно, — спрашивает Адриано, — как звали последнего полицейского в списке — того, кто должен был «позаботиться» о тебе?
— Парень по фамилии Моретти.
— Значит, ты поступил правильно. Это тот мудак, который пытался убить меня сегодня ночью.
Мой отец смотрит на Адриано.
— Серьезно?
— Да. Ты уклонился от пули — в буквальном смысле.
Рука отца дрожит, когда он делает еще один глоток спиртного.
— Думаю, на сегодня вопросов к синьору Леттьери достаточно, — объявляет Алессандра. — Это были трудные дни.
Никколо хмурится.
— Но…
— Дарио? — с улыбкой говорит Алессандра.
Дарио ухмыляется.
— Мы можем вернуться к этому завтра.
Никколо бросает на Алессандру взгляд, выражающий насмешливое неодобрение.
— Нечестно.
