«Но у меня ведь опыта неоткуда было набраться» — проносится грустное в голове, — «бабушка меня держала в ежовых рукавицах, а потом и не до отношений было».
Надо с этим заканчивать. Потому что моя попытка оказывается дико провальной — я высовываю робко язык, быстро пробую Рустама на вкус, и тут же прерываю это издевательство над собой, немного отстранившись. Не прикидываться же мне пылесосом, всасывая его рот насильно? Ему, похоже, плевать. По глазам вижу."
"— Не уходи, — произношу я, закусывая губу, на которой все еще остались нотки мужского геля для бритья, — мне страшно без тебя.
Все равно пистолет ты уже получил. Тебя потом замучает совесть, если ты бросишь мать своих детей переживать в одиночестве.
— Тебе, похоже, что-то не то в капельницу заправили, — констатирует Рустам, разглядывая меня. Не могу сказать, что мой поцелуй затронул хоть какие-то струны души этого чудовища. Я не эксперт в мужских взглядах, но тут я даже похоти особо не вижу.
— Пожалуйста, — настаиваю я. Я цепляюсь за последнюю надежду — надежду отсрочить мой конец.
Кто знает, как за это время изменится обстановка — возможно, Садаев и его охрана ослабят бдительность, и я смогу улизнуть.
Я опускаю ладошку ниже и пальцами пробираюсь Рустаму под футболку, поглаживая его живот. Твердые кубики пресса, об которые можно кулак разбить, если ударить. И смотрю ему в глаза, пытаясь хоть на секунду зацепить, чтобы он поддался искушению. Не знаю, правда, что я с этим потом буду делать.
— Вставай тогда на колени, — произносит внезапно Рустам, усмехнувшись, — и покажи, как будешь меня развлекать.
Может, останусь.
Я захлопываю призывно приоткрытый рот. Эти мерзкие слова неожиданно будто кувалдой меня по голове огревают. В голове что-то вспыхивает, и я пораженно смотрю на Рустама. Воспоминания — словно карточки с иллюстрациями, которые кто-то высыпал скопом на меня. Я не могу их собрать в одну картину. Но некоторые кадры успеваю уловить.
Чертов отель. Темные стены под «дерево» в комнате, и я в полном неадеквате, заваливаюсь с Садаевым в номер.
Глупо пытаюсь оправдаться, что такое у меня впервые, когда он тоже что-то говорит про колени. Не выходит у меня нормально выразить свою мысль по одной причине: мое тело будто кто-то варит в душном адском котле. Все мышцы напряжены настолько, что я мечтаю, чтобы хоть кто-нибудь дотронулся до меня и я лопнула от этого напряжения. Сбросила его на другого человека.
Рустам разворачивает меня к кровати. Толкает на нее, и я падаю грудью, распластавшись.
