Потому что вспоминать сквозь плотный туман, что случилось той ночью — выше моих сил. Если отцом детей окажется не Рустам — я буду испытывать жгучий стыд, за то, что я еще та потаскуха, но зато мой папаша отстанет, поняв, что ничего он с Садаева и с меня не поимеет."
"Что до самого Рустама — он, все-таки, исполнил мою просьбу. Хотя, пока я лежала без чувств, ему ничего не мешало так же без моего согласия провести аборт. Не пойму только, он глубоко в душе еще прячет частичку благородства, или у него есть какой-то хитрый план, для которого я ему нужна?
Вот только как я буду исполнять свое обещание? Теперь, когда в моей проблеме появились дополнительные вводные, а именно — мой отец, который все-таки, заказал брата Рустама, возвращать этому дикому животному оружие будет чистым самоубийством.
Жаль, что я даже премию Дарвина за эту смерть не получу. Никто не узнает, где и при каких обстоятельствах меня закопали.
Комната, где я лежу, становится четкой. Глаза привыкают ко свету.
Рядом со мной — аппарат для УЗИ, и целый рулон бумажных салфеток на койке. Еще я замечаю капельницу и поднимаю к глазам руку, рассматривая ее. На вене едва заметная точечка. Значит, меня еще и немного прокапали.
— Ладно, — отвечаю я и перевожу взгляд на Рустама, — я совсем не помню, что той ночью случилось. Мне самой интересно узнать результаты теста. Но пока я не отдам…
«…тебе пистолет» — хочу было закончить я, но мой взгляд падает ниже. На знакомый бумажный пакет, у которого надорваны края — это я его вскрывала, когда хотела узнать, что внутри.
Волна мерзкого холода будто падает мне в желудок и прошибает позвоночник. Я резко сажусь на койке. Не могу поверить! Господи, скажи, что это сон! Что я по-прежнему в обмороке, а Рустам не смотрит на меня насмешливо, и его губы не изгибаются в страшной ухмылке, и что он небрежно держит не тот самый пакет, а просто похожий, другой…
— Узнала, принцесска? — смеется тихо Садаев, наблюдая за моей реакцией.
Я молчу, пытаясь унять бьющееся сердце. Выдох, который вырывается у меня, обжигает холодом губы. Рустам поднимается и медленно идет ко мне. Небрежно ставит пакет на стол и садится рядом на койку.
— Откуда? — сдавленно спрашиваю я.
Садаев подается вперед, и я вздрагиваю, когда его лицо оказывается в сантиметрах перед моим. Вдыхаю полными легкими его мрачный и пугающий запах, и чувствую себя птенчиком, которого настиг огромный ястреб.
