"
"– Могу поверить, – ответил Кюрваль. – Большим злодеем он был, если следовать взглядам одной премудрой дамы, утверждавшей, что всякий, кто не любит животных, детей и беременных женщин, истинное чудовище. Так что свою тяжбу в суде у этой старой сплетницы я бы проиграл: терпеть не могу ни то, ни другое, ни третье.
Обмен мнениями занял добрую половину вечера, пора было садиться к столу. За ужином обсуждали вопрос: для чего нужна чувствительность человеку и на благо она ему или нет. Кюрваль стоял на том, что чувствительность только во вред человеку и в детях перво-наперво надо вытравлять именно ее и приучать к самым жестоким зрелищам с детства.
Каждый подходил к этому вопросу по-своему, но в конце концов согласились с мнением Кюрваля. После ужина герцог и Кюрваль предложили отослать всех женщин и мальчиков спать и остаться на оргии одним мужчинам. Предложение одобрили и, запершись с восемью прочищалами, провели почти всю ночь в плотских утехах и пьянстве. Спать отправились перед самым рассветом, а завтра принесло новые события и новые рассказы, о которых читатель узнает, если потрудится прочесть следующие страницы этой книги.
День двадцать девятый
Среди пословиц (славное дело эти пословицы!) есть одна: аппетит приходит во время еды. Это весьма общее утверждение может по справедливости толковаться и так: чем больше делаешь гадостей, тем больше хочется их делать. Такова история наших ненасытных развратников. Из неизвинительной суровости, из мерзкой изощренности разврата они приговорили, как уже было сказано, несчастных своих супруг к исполнению самой грязной и оскорбительной повинности при посещении господами нужника.
Но и на том нечестивцы не остановились, и в этот день обнародовали новый закон, закон, который, сдается мне, был следствием содомитских утех накануне. Новый закон предписывал, что начиная с первого декабря супруги превращаются в ночные вазы для нужд своих мужей и что эти нужды, большая ли, малая, будут справляться в рот несчастных женщин; что каждый раз, когда господа справляют свою нужду, их будут обихаживать четыре султанши, обихаживать вместо жен, назначенных на более тяжкие работы.
Этими четырьмя служительницами станут: Коломба для Кюрваля, Эбе для герцога, Розетта для епископа и Мишетта для Дюрсе. Малейшая ошибка при исполнении этих услуг, совершенная то ли супругами, то ли девочками-султаншами, повлечет за собою суровейшее наказание.
