Четвертый вставлял мне в рот член и приказывал кусать его изо всех сил. Одновременно я раздирала ему ягодицы железным гребнем с очень острыми зубьями; затем, когда я чувствовала по эрекции, впрочем, довольно слабой, что его прибор готов к действию, в этот самый момент, господа, я как можно шире раздвигала половинки его задницы так, чтобы пламя свечи, специально для этой цели поставленной на полу, обжигало ему анус. Кусать я его не переставала, но именно пламя в заднице вызывало у него извержение, и мой рот тут же наполнялся его семенем.
"
"– Минутку, – сказал епископ, – я не могу больше слушать об извержении в рот. Тут же вспоминаю о том, что я только что испытал, и мне хочется снова испытать это.
С этими словами он привлек к себе стоявшего возле него на часах Банд-о-Сьеля и принялся его сосать со всем пылом закоренелого мужеложца. Сок брызнул, епископ проглотил и тут же приступил к тому же занятию с Зефиром. В такие минуты женщинам лучше не попадаться ему под руку.
К несчастью, Алина как раз оказалась возле него. «Ты-то зачем здесь, сука, – закричал епископ, – когда я только мужиков хочу!» Алина попыталась улизнуть, но епископ схватил ее за волосы и поволок вместе с Зельмирой и Эбе, двумя девочками его сераля. К ним, по его приказу, присоединилась Фаншон. Не прошло и минуты, как послышался крик Алины, и тут же рев извергающегося святого отца соединился с воплями его любимой племянницы.
Но вот все вернулись. Алина плакала и прижимала руку к своему заду.
«О, покажи-ка мне, – сказал герцог, – страсть как люблю смотреть на следы проделок братца». Алина показала, но что именно герцог увидел, я знать не могу, ибо мне не дано проникнуть в тайны этих инфернальных кабинетов; однако зрелище произвело на герцога впечатление такое, что он воскликнул: «Ах, дьявол меня побери, что за прелесть! Надобно и мне так попробовать!» Но Кюрваль остудил его пыл, заметив, что у него, у Кюрваля, имеется в запасе план неких развлечений, для которых герцогу понадобится и весь его рассудок, и вся его сперма.
Дюкло предложили рассказать пятый эпизод, которым и должен был завершиться этот вечер, и она продолжила такими словами:
– К числу этих выходящих из ряда людей, чья страсть заключалась в причинении себе унижений и нанесении членовредительства, относился и известный Фуколе, президент Палаты Счетов. К этому я применяла всю лестницу наказаний.
