Очень скоро скорбное место было заполнено до отказа. Детский дом построили на огромной территории, где уже имелось два медицинских учреждения – психиатрическая клиника и поликлиника для михайловских жителей. В те годы городок был центром большого, преуспевающего колхоза, его главной усадьбой. Тут имелись школа, библиотека, дом культуры, магазины, небольшой заводик по переработке молока, ферма – короче говоря, жизнь в Михайлове кипела ключом. Да и до Москвы рукой подать, если кому захочется, можно легко съездить в столицу.
Кое-кто из михайловцев был недоволен открытием детского дома.
– Понавезут беспризорных, – ворчали местные бабы, – в нашей школе учить начнут. Чего хорошего? Нормальная мать дитя не бросит, значит, кто на гособеспечении оказывается? Вот уж повезло так повезло.
Но когда в приют начали поступать первые воспитанники, кумушки прикусили языки. Дети оказались тяжелыми инвалидами: кто ехал в коляске, кто еле-еле ковылял, опираясь на палку, а кого несли на носилках. Стало ясно: ни о каких их занятиях в местном учебном заведении речи идти не может.
В новом детском доме требовались нянечки, и директриса стала брать на работу михайловских теток. Но трудолюбивые, с пеленок приученные вставать в пять утра и ухаживать за скотиной и огородом бабы не выдерживали не очень обременительной, в принципе, службы при больных детках.
Однажды к Алевтине Петровне прибежала Фаина Пригова и попросила:
– Дай скорей валерьянки.
– Что случилось? – полюбопытствовала врач.
– Все! – стукнула кулаком по столу Фаина.
– Я увольняюсь, не могу больше. Лучше опять в коровницы, чем в детдоме санитаркой.
– Успокойся, – стала уговаривать Фаину Алевтина, – сгоряча решения не принимай, подумай. На ферму надо в четыре тридцать утра прийти, работа тяжелая, ведрами да вилами ворочать, в грязи по уши стоять, из резиновых сапог и ватника даже на Новый год не вылезти. А в приюте! Смена начинается в восемь, тепло, на кухне еды полно, ну ребенка поднять, помыть, горшок вынести, эка трудность…
Фаина зашмыгала носом.
– Коровы живые, а эти ребята мертвые, глаза пустые. Есть, правда, несколько хороших, даже улыбаются, но все равно очень страшно. Знала бы ты, Алевтина, какая там жуть творится. И Дина, директриса, воровка. У детей постельного белья нет, одни гнилые матрасы. Да у нас в коровнике чистота, а в спальни я еле-еле вхожу, так там воняет. Знаешь, чего Динка удумала? Дырки в лежанках прорезала, под них горшки поставила, ребяток привязала, чтобы не ерзали.
