Во как! Чистая жуть!
– Ужас! – всплеснула руками Алевтина. – Но ведь в детдом регулярно комиссия приезжает!
Фаина скривилась.
– Тогда все тип-топ. Простынки, пододеяльники, на тумбочках по конфетке. Красотища! Только проверяющие за ворота – хлоп, ничегошеньки нету.
– Неужели дети правду не рассказывают? – с недоверием спросила Алевтина."
"– Они, несчастные, ничего не понимают, – вздохнула Фаина. – Ты права, на кухне можно кофе попить со сгущенкой, хлеба с маслом да каши манной наесться. И мясо сиротам положено, и яблоки.
Только ничего этого они не видят, бурдой бедняг кормят, водой с капустой. Няньки с медсестрами домой продукты прут, а я не могу. Лучше к коровам, а там, в приюте, жуть кромешная!
Алевтина Петровна призадумалась. До нее давно доходили слухи, что психиатрическая лечебница, где содержатся взрослые люди, напоминает концлагерь. Но все же в сумасшедшем доме не творился откровенный беспредел, шизофрения может начаться у человека из любой, даже самой дружной семьи. Родственники вынуждены поместить лишенного разума в стационар, но они не оставляют его, приезжают проведать и могут поднять скандал.
А вот несчастные, никому не нужные, брошенные дети – легкий объект для обворовывания и издевательств.
Алевтина Петровна, в те годы молодой, только недавно закончивший институт специалист, пришла в негодование и отправилась в милицию. Да не к местному участковому, а в Москву. Она попала на прием к симпатичному лейтенанту Николаю Симонову, а тот рьяно начал проверять сигнал.
Результатом той поездки стала свадьба Алевтины с Николаем и арест директора детдома. Сменилось и руководство психиатрической клиники для взрослых, в Михайлово прибыл Иван Васильевич Каретников с женой Олимпиадой Михайловной и маленькой дочкой Ариной.
Жизнь в детдоме и психлечебнице начала меняться с калейдоскопической скоростью. Неизвестно как, но Иван Васильевич, хоть и молодой, да уже доктор наук, ухитрился объединить два заведения, детское и взрослое, в одно. В принципе подобное было невозможно, но Каретников непонятным образом пробил слияние.
Более того, заведение получило статус научного центра, а это означало другие ставки для сотрудников и иное финансирование нужд больных.
Иван Васильевич был невероятным энтузиастом, Олимпиада Михайловна стала верной помощницей мужа. Она обладала даром убедить любого, даже самого неадекватного больного. Уж как это у нее получалось, не знал никто, но Липе не требовался шприц с успокаивающим лекарством.
