Шут отвернулся от меня, и я заметил, как слегка порозовели его щеки, не от стыда, – я понял, что в душе у него поселилось другое, более глубокое чувство. Через несколько мгновений он заговорил спокойным ровным голосом:
– И это тоже мы с тобой давно знаем. Тебе не следовало произносить вслух слова, которые теперь останутся со мной навсегда. – Затем он повернулся ко мне, но я понял, что он меня не видит. – Мы могли прожить всю жизнь и не начинать этого разговора. А теперь ты приговорил нас обоих вечно его вспоминать.
"
"Отвернувшись, Шут направился к своей спальне. Он шел очень медленно, словно и вправду был болен. Потом остановился и оглянулся. В его глазах пылал гнев, который потряс меня, Шут еще никогда так на меня не смотрел.
– Неужели ты и в самом деле думал, будто я попрошу у тебя того, что ты не хочешь делать? Я же прекрасно знаю, какое отвращение ты испытал бы, услышав мою просьбу. А еще я знаю, что это был бы верный способ навсегда уничтожить все, что нас связывает, все, что мы с тобой пережили вместе.
И потому я старался избежать разговора, на который ты вынудил нас, которым поставил под сомнение нашу дружбу. Этого не стоило делать, Фитц.
Он сделал еще пару неуверенных шагов, точно человек, который едва держится на ногах, после того как ему нанесли сильный удар, потом вдруг остановился и осторожно достал из кармана халата черно-белый букетик.
– Он не от тебя, ведь так? – хрипло, не глядя на меня, спросил он.
– Нет, конечно.
– В таком случае от кого? – У него дрожал голос.
Я пожал плечами, рассердившись на дурацкий вопрос, который вдруг возник в столь серьезном разговоре.
– От женщины, которая работает в саду. Она кладет букетик на твой поднос с завтраком каждое утро.
Шут сделал глубокий вдох и закрыл глаза.
– Разумеется. Они были не от тебя. Ни один из них. Тогда от кого? – Он надолго замолчал, и мне вдруг показалось, что он сейчас потеряет сознание, но он едва слышно прошептал: – Конечно же. Если здесь и должен был кто-то меня узнать, это она. – Он открыл глаза. – Женщина из сада.
Примерно твоя ровесница. Веснушки на лице и руках. Волосы цвета свежей соломы.
Я попытался представить женщину, которая давала мне цветы.
– Да, веснушки у нее есть. А волосы светло-каштановые, не золотые.
Шут снова закрыл глаза.
– Значит, они потемнели с возрастом. Девчонкой Гарета работала в саду. Ты тогда тоже еще был ребенком.
– Я ее помню, – кивнув, сказал я. – Хотя забыл имя. Ты прав, это она. И что?
Шут коротко, горько рассмеялся.
– Ничего.
