Ты меня знаешь лучше, чем кто-либо другой в моей жизни, – ответил он и опустил глаза.
Неожиданно мне показалось, что его окружило безмолвие.
– Если это так, тогда ты должен сказать мне о себе правду. Что происходит на самом деле, Шут? Меня не интересует, что ты говоришь другим или о чем шутишь. Кто ты в действительности и чем занимаешься? Как ты ко мне относишься?
Он наконец посмотрел на меня, и я увидел боль в его глазах. Но я не отводил взгляда, требуя ответа на свои вопросы, и вдруг понял, что он разозлился.
Он выпрямился и презрительно фыркнул, как будто не мог поверить в то, что я спрашиваю его об этом. Затем тряхнул головой и сделал глубокий вдох. Слова начали слетать с его губ, словно он уже не мог остановить их поток.
– Ты знаешь, кто я такой. Я даже назвал тебе свое настоящее имя. Что же до того, что я собой представляю, и это тебе известно тоже. Ты ищешь ложного утешения, когда требуешь, чтобы я словами обозначил тебе мою сущность. Слова не вмещают в себя и не объясняют человека.
Только сердце, и только если оно хочет. Но, боюсь, твое сердце не хочет. Ты знаешь обо мне больше любого живущего на свете человека, однако упрямо твердишь, что это все не может быть мной. Какую часть меня ты готов отбросить? И почему я должен отказываться от чего-то, чтобы доставить тебе удовольствие? Я никогда не попросил бы тебя о таком. Тебе придется признать еще одну истину. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Знаешь уже много лет. Давай не будем притворяться друг перед другом. Тебе прекрасно известно, что я тебя люблю.
Любил и буду любить всегда. – Он произнес эти слова совершенно спокойно, так, словно они были неизбежностью.
И стал ждать. Такие слова всегда требуют ответа.
Я сделал глубокий вдох и прогнал прочь мрачное настроение, навеянное эльфийской корой. А потом сказал честно и довольно резко:
– Ты тоже знаешь, что я тебя люблю, Шут. Как любит мужчина своего самого близкого друга. Я этого не стыжусь. Но Йек или Старлинг и еще многие думают, будто наша дружба перешла границу, что ты хочешь делить со мной постель… – Я замолчал, дожидаясь его реакции.
Но Шут посмотрел мне в глаза, и я не увидел в них ни тени сомнения.
– Я тебя люблю, – тихо проговорил он. – У моей любви нет границ. Никаких. Ты меня понимаешь?
– Боюсь, слишком хорошо, – ответил я, и у меня дрогнул голос. Затем я сделал глубокий вдох и с трудом произнес следующие слова: – Я никогда… ты меня понял? Я никогда не захочу делить с тобой постель. Никогда.
