Но я вам так скажу, Вадим Юрьевич: вы правы, не одни мы работали.
– Наводчик? – спросил Гоманов.
Перышкин отозвался миролюбиво, даже устало:
– Как хотите назовите, пусть наводчик. Но такого уровня, что даже вас бояться не будет…
Через какое-то время явился вызванный по назначению адвокат, и после переговоров с ним товарищ Перышкин занял твердую позицию: да, шли вместе с Козыревым, проникли на дачу в поисках ценностей под видом электриков. Однако он, Перышкин, убивать не собирался, поскольку по своей тонкой психологической организации не предрасположен к душегубству.
А все Козырев. Он по каким-то своим причинам, или не желая оставлять свидетелей, решился на убийство. Наверняка потому и с собой покончил, не выдержав мук совести.
– Козырев, значит, женщин душил? А как же свидетельства соседей, сослуживцев? – спросил Гоманов. – Что, мол, спокойный, тихий, к срывам несклонный – и вдруг с удавкой.
– Вот заранее бы знать, кто к чему склонен во всех ситуациях – то, глядишь, и угрозыск не был бы нужен, – заметил Дементьев.
– Допустим, в нормальной, повседневной жизни – паинька, а чуть зайдет речь о сохранности собственной шкуры… на практике сплошь и рядом бывает.
– И, конечно, раскаявшись, душегуб сигает с моста, – пробормотал Саша, – чистый мотив самоубийства, и концы в воду.
– Нормально придумано: валит, как на покойника, – одобрил Гоманов. – А вот то, что у нас подтвержденный душитель только один – это просто так, веселые картинки?
– Не горячись, – посоветовал Вадим Юрьич, – тем более что по этому факту, смерти в ИТЛ, документальных подтверждений, строго говоря, никаких.
– То есть то, что Перышкин совершил убийство в ИТЛ, – не более чем ваши смешные фантазии? – продолжал придираться Генка. – А то, что он при нас совершил попытку убийства, причем именно с удавкой?
Дементьев ничуть не обиделся, скорее удивился:
– Вы, товарищ Гоманов, интересно рассуждаете. Мы лица заинтересованные, на что не постесняется указать адвокат. К тому же, как вы понимаете, придраться к оформлению – раз плюнуть.
Что до убийства в ИТЛ – и факт имел место быть, и подтвержден документально, и мое внутреннее убеждение, что несчастного недоразвитого Кучина убил именно чистоплюй Перышкин. Но, как вы должны помнить, товарищ старший лейтенант, само по себе внутреннее убеждение следователя, сколь бы сильным оно ни было, доказательством не является. Задача следователя – не только самому познать истину, но и доказать ее, причем не «мамой клянусь», а процессуальными средствами.
