– Жаловаться буду, – вякнул было Солист, но немедленно заткнулся.
Все-таки по особенностям профессии своей он в людях разбирался неплохо и сейчас, лишь мельком взглянув на лица капитанов, понял совершенно ясно: продолжишь выступать – будет хуже.
– Вот и славно, – Дементьев, тоже вполне квалифицированный чтец по лицам, понял, что ситуацию Солист вполне уяснил.
– Поверьте, это в ваших же личных интересах, будет даже лучше, если вы на какое-то время отдохнете в безопасном месте. А где ж безопаснее, как не у нас?
* * *Старый фотограф Александр Осипович Майер, выдав очередной курортнице ее высокохудожественный портрет на фоне волн, чаек и непременного зонтика, а до красноты загорелым заказчикам – аляповатые картинки на нарисованных конях и в бурках, решил провести инвентаризацию.
Все-таки сезон, и химикатов всегда надо иметь намного больше, чем есть в настоящий момент. Вывесив на дверь табличку «Учет», он отправился в закрома. К этой сокровищнице он никого не подпускал (тунеядцев-дармоедов приемщиков разогнал давным-давно) и все предпочитал пересчитывать сам, поэтому, увлекшись процессом, не сразу услышал, что в фотоателье кто-то нахально проник.
– Что за люди, – фотограф, подбирая более-менее пристойные эквиваленты матерной ругани, вернулся в зал.
Там толкался, с интересом рассматривая вывешенные художественные портреты, один из московских милиционеров, славный, носатый, глазастый и белобрысый, в смешных кудряшках и со знакомой физиономией.
Память на лица у Александра Осиповича, как правильно отметил капитан Ругайн, была безупречной, разве что с именами по множеству прожитых лет намечались пробелы.
В любом случае раз лейтенантик пришел во внеурочное время, то, надо полагать, дело срочное.
– Слушаю вас, простите, не знаю вашей фамилии.
Тот спохватился, оторвался от созерцания фотографий.
– Простите, засмотрелся. Александр, можно звать просто Сашей, – запросто отрекомендовался тот.
Хороший мальчишка, не гонористый, не то что тот чернявый, который мастерски передергивал и ободрал Мишу-Солиста.
У того по физиономии видно – воображала и выпендрежник."
"– Я, Александр Осипович, к вам, – объяснил он, явно собираясь с мыслями. Глаза у него снова куда-то в сторону поползли, Майер проследил за его взглядом.
На фотопортрете была изображена молодая пара – красивая женщина с высокой прической, украшенной белым цветком. Чуть опустив высокомерно веки, она лукаво-благосклонно взирала на красивого же мужчину с гитарой, стоявшего перед ней на одном колене.
