Миша пожал плечами:
– Мне-то почем знать? Вам надо – вы и думайте.
– Не хочешь опознавать – тебе же хуже, – заметил Дементьев, – тогда хотя бы очерти, что знаешь о нем, кто, откуда?
Солист сдал позиции, признав, что все-таки кое-что о нем знает.
– Откуда-то приезжает на моей памяти каждое лето, всегда с деньгами. На блатного не похож, на душегуба тоже, в карты любит скинуться, но играет неважно.
– Чем промышляет, сам-то как думаешь?
Солист вздернул было нос и поднял палец, но, видимо, разглядев нечто многообещающее в лице московского гостя, оставил обезьянничанье.
– Судить не берусь. Деньги есть – это знаю, а кто он, что он – точно не знаю. Когда играет – молчит. Вливает в себя, как в песок; если и пьянеет, то по нему не видно.
– Михаил, последний раз спрашиваю, – внезапно вмешался Ругайн, проявляя перед коллегами новую грань своей натуры, а именно тщательно скрываемое нетерпение.
– Ну, если угодно, то я бы сказал – какой-то ученый. Или, может, по вашей линии работает, а возможно, и из кабэ какого-нибудь.
– Хорошо, – одобрил Ругайн, – Вадим Юрьевич, на минуту выйдем, есть идея.
Старшие вышли, младшие остались. Генка, опустив заалевшие, кровью налитые очи долу, боролся с искушением потолковать с товарищем Усольцевым всерьез. Чередников же с горечью размышлял о том, что иной раз законность чрезвычайно мешает и в самом деле было что-то здравое в те романтические времена, когда балом правила революционная целесообразность. И «маузеры». Солист же почему-то совершенно расслабился, и даже без никаких оснований, свято, по-детски был уверен, что ничего-то у ментов на него нет, и вот уже совсем скоро он, завершив эти неинтересные формальности, отправится домой, а то же Майка наверняка уже ждет…
Но, как это нередко бывает, судьба распорядилась по-иному, выбрав своим орудием двух крайне зловредных капитанов.
– Что ж, товарищ Усольцев, вы ж не против погостить у нас до утра? – заботливо, предупредительно и даже чуть склонив голову, точно обращаясь к принцу крови, осведомился Ругайн.
Миша невероятно удивился:
– Это что ж, в капэзе?
– Извините, под вас гостиницы не заказаны, – усмехнулся Дементьев.
– Да за что?!
В голосе доброго, уравновешенного капитана Ругайна послышались скверные, стальные ноты:
– Покамест не более чем до установления личности. У вас паспорт с собой?
– Как всегда, – Солист с готовностью протянул красную книжечку с гербом.
Капитан, отобрав ее, небрежно кинул в сейф. И заявил:
– Нет. Потому-то и задержаны до выяснения.
