Сказала, что всегда есть время исполнить мечты юности, собралась и уехала.
– Ах да, мне же Федор писал, что вместо нее – молодой директор с какой-то революционной фамилией, и навел порядки, как в Чека. Но для Федора это оказался большой плюс, потому что его дама долго боялась все бросить и выйти за него, но как только сменилось руководство, страх пропал.
Ирина сообразила, что Федор – это замполит.
– Если хотите, я дам вам адрес Надежды Георгиевны.
– Буду признателен. А вторая девушка?
– О, она недавно вышла замуж, так что ваша ваза придется ей как нельзя кстати.
Процесс над Ярыгиным завершился, и Ирина рассказала Кириллу, что именно благодаря Наташе удалось выйти на настоящего маньяка и как он чуть не убил Наташу, но подоспел Глущенко и в одиночку задержал преступника. Его хотели официально поощрить за отвагу, но, насколько Ирине было известно, вопрос так и повис в воздухе.
– Надо же, – покачал головой Кирилл.
– Только Ярыгина признали невменяемым, – вздохнула Ирина, – не знаю уж почему, то ли он действительно сумасшедший, то ли из-за того, что коллега.
Проходит сейчас принудительное лечение. Ладно, бог с ним, лучше расскажите, как ваше творчество?
Кирилл нахмурился и слегка замедлил шаг:
– Я восстановился на филфаке, а из группы, наоборот, ушел.
– Почему? Мне нравились ваши песни.
– Мне тоже, не все, но некоторые из них.
Они как раз проходили мимо скверика и, переглянувшись, повернули в него и устроились на детских качелях, утопавших в кустах шиповника. Синий пластиковый навес защитил скамью от дождя, поэтому на ней можно было сидеть.
Они оттолкнулись ногами от земли и стали раскачиваться. Толстая ржавая цепь, на которой висели качели, противно заскрипела.
– Так почему вы ушли? А как же ваши товарищи?"
"– Ирина Андреевна, никто из них не пришел на суд. Думаете, мне легко было там торчать, как на витрине, не видя ни одного знакомого лица? Хоть бы один, хоть на один день, чтобы я знал, что в меня верят, но нет, я сидел как убитый, пока Федор не появился.
Ладно, это я бы простил, но как раз перед моей посадкой у нас скопилась куча денег, и я надеялся, что мне наймут приличного адвоката, но так и не дождался. Когда вышел на свободу и спросил у ребят почему, то услышал, что они же борцы с системой, поэтому им нельзя маячить в поле зрения ментов, а деньги они поделили между собой только потому, что те были левые. Сразу возникли бы ненужные вопросы – откуда у тунеядцев такие суммы, и все бы только хуже пострадали.
