Грайворонский опекал Сергея, занимался с ним дополнительно и не скрывал симпатии к одаренному ученику, но недавно в их отношениях возникла маленькая шероховатость.
Одноклассник Сергея дружил с мальчиком из другой школы, и тот показал ему уравнение, которое в классе не смог решить. Одноклассник тоже спасовал, но не успокоился, а принес пример на урок.
Грайворонский бодро взялся за дело и запутался. Попробовал и так и эдак, ничего не вышло, он сказал, что допущена опечатка, и уже хотел стереть уравнение с доски, как тут поднялся Сережа Козельский и предложил правильное решение.
Он остался любимым учеником, но отношение Василия Ивановича слегка переменилось. Вызывая Сергея к доске, он предлагал ему совершенно зубодробительные задания, а потом подставил с контрольной, исправив правильные ответы на неправильные. К счастью, вмешалась Лариса Ильинична и проследила, чтобы Козельский получил в журнал заслуженную пятерку.
А накануне Грайворонский позвонил Катиной маме и сказал, что дочь слишком интенсивно гуляет со своим одноклассником, так что дело может кончиться очень плохо.
– Да блин! – воскликнула Надежда Георгиевна.
Катину маму можно понять. Когда тебя сначала не пойми зачем вызывают в школу, потом твоему мужу звонит директриса и просит позаботиться о ребенке, не выдвигая ничего конкретного, и, наконец, когда ты донельзя заинтригована, на сцене появляется педагог с ужасными разоблачениями – тут потеряешь способность мыслить здраво! Ничего удивительного, что мама устроила дочери дикий скандал, Надежда Георгиевна так точно сошла бы с ума и сначала открутила Аньке голову, а только потом начала разбираться, что да как.
Возможно, не стала бы орать: «Шлюха, убирайся из моего дома!», но поручиться в этом нельзя.
– Ничего, девочка, ничего, – она похлопала Катю по спине.
Как же обидно понимать, что была лишь пешкой в чужой игре! Стреляный воробей называется, на такой мякине провели, что сказать противно…
Василий Иванович изощренно мстил детям, а она вовлеклась в этот процесс, как последняя дура! Тут Надежда Георгиевна почувствовала, что краснеет.
Меньше надо было в учительской трепаться, какая неудалая у нее получилась дочь! Сволочь математик подслушал и сообразил, как надо подойти, чтобы втереться в доверие. Если бы Катя не нашла в себе мужество признаться, Надежда Георгиевна так и глядела бы Грайворонскому в рот, ожидая, какие еще ценные откровения оттуда вылетят.
