– Всегда кончается одинаково! – с нажимом повторила Лариса Ильинична так, будто вела диктант. – Примирение между родителями и детьми наступает всегда! Только не всегда до этого примирения доживают и те и другие. Можно подождать пятьдесят лет, разрушить друг другу жизнь, быть несчастными, разбазарить со злости семейное имущество и только потом помириться, хорошо, если с человеком, а не с его могилкой. А можно сделать это прямо сейчас.
– Но она же… – вскинулась мать.
– Она же человек! Просто человек, который не обязан быть таким, как вы хотите.
Так я что хочу сказать, вся жизнь не такая, как вы хотите, почему ваша дочь должна быть исключением? А ты, Катя, тоже думай головой. Мать тебе не враг, просто сильно за тебя боится.
Вот в чем суть, вздохнула Надежда Георгиевна. Убивает все страх. Мы так боимся, что дети нас разочаруют, что поддаемся панике и начинаем искоренять то, что еще не выросло, а пороки – как сорняки, чем больше выпалывать, тем лучше растут.
Лариса Ильинична подошла к двери:
– Надеждочка Георгиевна, а вы ж хотели у меня рецепт огурцов переписать.
– Я?
– Вы ж для этого и заглянули. Пойдемте, я найду.
– А, да-да! Рецепт, конечно же!
Надежда Георгиевна вскочила и последовала за русичкой в кухню. Заговорщицки подмигнув, она достала из буфета хрустальный графин, в котором тягуче плескалась жидкость цвета рубина. Вслед за графином появились две крохотные рюмки-бочечки.
– Так я что хочу сказать, по тридцать грамм. – Лариса Ильинична наполнила рюмки.
Настойка оказалась сладкой и очень крепкой, Надежда Георгиевна охмелела мгновенно. Русичка быстро подала ей пряник.
– Даже врачи рекомендуют для снятия стресса. Ладно, сейчас эти курицы помирятся…
– А почему вы не говорите «я же говорила»?
– В смысле?
– Лариса Ильинична, вы же меня предупреждали о Грайворонском.
– Так я не знала, что он детям психику ломает.
Просто он бесил меня, и все.
Закрыв заседание, Ирина не стала ждать конца рабочего дня, а, доложившись секретарю, что едет в архив, повезла Наташу домой. Сегодня девушка рискнула поехать общественным транспортом и справилась, но сильно устала. Оказавшись в квартире, сразу упала на кровать, сняв только сапоги и куртку.
Ирина разогрела ей куриный суп, сваренный накануне Надеждой Георгиевной, покормила и сбегала в магазин за хлебом.
