Мне кажется, это создаст массу неудобств, поэтому я предлагаю взять на себя готовку, а тебе, дорогая, только чтобы ты не чувствовала себя ущемленной, передать некоторые другие обязанности».
Надя понимала, что в глазах мужчины хозяйка та, что подает еду, но согласилась, потому что у нее уже начал развиваться страх плиты и кастрюль.
Теперь она убирала всю квартиру, в том числе комнату родителей, стирала и гладила тоже абсолютно все, но это было не страшно. Хуже, что она не могла сама решать, когда и что делать.
Если свекровь говорила помыть окно, следовало немедленно приступать, иначе потом начинались жалобы на першение в горле, Надюша пропустила замечательный день и мыла окна, когда ветер, естественно, слабую женщину продуло. Когда Надя принималась стирать без соизволения, Анастасия Глебовна немедленно заявляла, что плохо себя чувствует и как раз хотела принять ванну. Ей совершенно необходимо это сделать. Да и Надюше не мешало бы отдохнуть, а то она такая трудолюбивая пчелка… Свекровь была такая любезная дама, что не договаривала «что никому покоя не дает».
Заинтересованные лица могли прочитать эти слова в ее сладкой улыбке.
Вскоре начались советы, что дома надо ходить в специальном домашнем платьице, а не в брюках, душиться следует с крайней осторожностью, короткие стрижки ужасны, а челка превращает человека в обезьяну.
Еще до замужества Надя стала немножко подрабатывать репетиторством. Она умела объяснить материал, брала недорого, так что постепенно клиентура расширилась.
Заработанные деньги, естественно, уходили в общий котел вместе со стипендией. Надя не жалела, но думала, что средствами можно бы распорядиться иначе. Было дико видеть, как львиная доля уходит на еду. Пищеварение свекрови никогда не капризничало от хорошего рыночного мяса, сыра, ветчины, копченой колбаски, ленинградского зефира, шоколада и прочих деликатесов. На столе все время что-то такое было, и на обычных продуктах тоже не экономили, если что не понравится – бестрепетно выливали в унитаз.
К этому Надя так и не смогла привыкнуть.
Надя прикидывала, что если отказаться от хорошей колбасы, можно побелить потолки и поклеить обои, а если от конфет – поменять в кухне старую раковину, но вслух нельзя было это сказать.
Без разрешения родителей они с мужем не могли купить себе кровать, так и спали на его полуторке.
Что ж, обижаться грех, семья мужа действительно приняла ее как родную, только не как жену сына, а как малолетнюю дочь строгих родителей.
