– Так нас отчитать, будто мы девки крепостные!
– Вот именно, – поддакнула Наташа, – я просто в шоке."
"Судья казалась спокойным человеком, но вдруг после утреннего заседания устроила им настоящую выволочку. Она сурово отчитала Надежду Георгиевну, что вмешивается в судебное следствие, свободно задает вопросы, как только они придут ей в голову, не думая о последствиях, и вообще, кажется, озабочена не торжеством справедливости, а удовлетворением своего пустого любопытства. Обе заседательницы ведут себя развязно, не понимают своей роли в процессе, вместо того чтобы слушать и воспринимать картину в целом, распыляются на всякие мелкие вопросы и в перерывах почему-то решают глобальные философские проблемы, точнее, думают, что решают, а на самом деле тупо лаются, как соседки по коммунальной кухне.
Поэтому если они не хотят иметь неприятности на работе, которые вполне могут наступить, если из суда придет бумага о ненадлежащем исполнении обязанностей народного заседателя, то лучше им взяться за ум.
То есть молча сидеть и слушать специалистов своего дела.
– Казалась такой умной, интеллигентной женщиной, – вздохнула Надежда Георгиевна, – а на самом деле…
– Мегера.
– Да уж! Хуже торговки базарной. Сами в элементарных вещах путаются, а мы слова не скажи!
Наташа кивнула. Внезапная отповедь Ирины Андреевны сначала сильно удивила, а потом огорчила. Она не то чтобы считала судью своей союзницей, но все же думала, что они на одной стороне. Обе молодые разумные женщины с адекватным восприятием реальности, не зашоренные коммунистической моралью, но и не угорелые от диссидентства, Наташа думала, они легко найдут общий язык, но оказалось, Ирина видит в них с Надеждой Георгиевной просто болванчиков и хочет низвести до формальных, мертвых фигур, таких, как защитник подсудимого, который, кажется, с начала процесса ни разу рта не раскрыл.
И, черт возьми, так и тянет поддаться соблазну! Согласиться: «да, я никто и звать никак», молча досидеть до конца процесса и принять решение судьи, каким бы оно ни было.
Это же золотое правило – не лезть, когда не спрашивают, а когда по губам бьют, так сам бог велел заткнуться. Зато совесть и сомнения потом не будут мучить, запретили лезть, я и не лезла. Пусть, как говорят, Мойша ворочается.
Наташа засмеялась:
– А представляете, в какой восторг придут ученики, когда узнают, что их любимая директриса хулиганила в суде? Вы же сразу такой авторитет завоюете, что Макаренко в гробу перевернется.
