На кафедру она тоже боялась ехать, хотя уже соскучилась по работе и боялась, что от долгого безделья пропадут еще незрелые навыки. Но столкнуться с Альбертом Владимировичем и снова нарваться на его презрительный взгляд и колкое замечание, будто и не было между ними никакого разговора, – нет, это пока было выше Наташиных сил.
Снег растаял необычайно быстро: вчера еще лежала на дорожках заледеневшая каша, а под деревьями высились сугробы, а сейчас открылся асфальт, на газонах показалась земля с клочками прошлогодней травы, снежный покров не то чтобы совсем исчез, а съежился, сократился, и по обочинам, возле бордюра, бежали потоки грязной воды.
Стены домов потемнели от влаги, тяжелые серые тучи закрыли небо, но зимняя чернота ушла совсем, и становилось понятно, что белые ночи наступят уже скоро.
Наташа так не хотела домой, что заглянула в пышечную и, устроившись за круглым стоячим столиком, выпила какао. В граненом стакане был очень хорошо виден густой темный осадок на дне, но Наташа все равно пила маленькими глотками, представляя, что находится в каком-нибудь кафе на Монмартре, среди богемы.
Тут ее посетила идея – не сходить ли в Сайгон? А что, потолкаться там, послушать, что говорят о Кирилле коллеги и друзья. Только одета она неподобающе – прямая юбка, классическое пальто «в елочку», а под ним строгая блузка. Шарф еще куда ни шло, длинный и объемный, но он не умаляет, а скорее подчеркивает респектабельность образа. В таком виде ее на порог кафе не пустят, а ехать домой переодеваться уже поздно.
Тут Наташа сквозь широкое окно заметила Надежду Георгиевну. Бедная директриса выходила из гастронома через дорогу и, видно, попала на дефицит, потому что вышла с набитой до отказа болоньевой сумкой, из которой торчали желтые куриные лапы. Она еще и в шубе в такую теплынь…
Ладно, советские врачи помогают всем людям, а не только тем, кто им нравится.
Наташа выскочила из пышечной и окликнула Надежду Георгиевну:
– Давайте подвезу!
– Нет, благодарю вас, я как-нибудь сама.
– Ну ясно, наши люди в булочную на такси не ездят, – засмеялась Наташа, – давайте, мне все равно надо покататься, чтобы аккумулятор зарядить.
Поджав губы, Надежда Георгиевна села на переднее сиденье, поставив сумку на носки своих сапог.
– Спасибо, – процедила она, назвала адрес и уставилась в окно.
В молчании проехали перекресток.
– Нет, это возмутительно! – воскликнула вдруг Надежда Георгиевна.
