Повисла пауза. Мостовой сидел совершенно спокойно, почти не шевелясь, Полохов мечтательно глядел в стену, а Бабкин насупился. Все же он соображал побыстрее своего приятеля. Ну ладно, ребятки.
– Адвокат не хочет заявить ходатайство? – поинтересовалась Ирина елейным тоном.
– Какое? – встрепенулся Полохов."
"– Ходатайство о допросе гражданина… Человека, который привез заколку из Польши. Вдруг он вез две, или три, или вместе с ним такую же заколку приобрел товарищ из делегации? Скажите, свидетель, на заколке были особые приметы – сколы, повреждения или что-то такое, что позволяло бы сказать, что это именно ваша заколка, а не точно такая же.
Или?
– Нет, мы берегли общие вещи, – девушка грустно улыбнулась, – если бы одна из нас что-то повредила, то вторая бы ее пришибла. Поэтому заколка у нас была как новенькая.
– …Надо же, – вздохнула Ирина, когда они вернулись в кабинет на перерыв, – у нас со следователем по одному ребенку, поэтому мы не подумали, что поведение дяди слегка странное.
– И я одна в семье, – засмеялась Наташа, взяла с подоконника банку и побежала за водой.
– А я и забыла, как мы с сестрой дрались из-за каждой мелочи. – Ирина откинулась на спинку стула и взглянула на Надежду Георгиевну. Кольнула зависть, что у директрисы счастливая семья и двое детей… Кольнула и отпустила. Скоро у нее, Ирины, тоже будет счастье, надо думать об этом, а не завидовать.
– Да, это уж так водится. Каждый по отдельности – прекрасные дети, но как начнут что-нибудь делить, хоть святых выноси.
– Помню, мы с сестрой чуть друг друга не убили из-за трусов «неделька». О, это был ужас! – улыбнулась Ирина и подумала, что надо позвонить сестре. – Сначала она заявила, что все семь штук себе возьмет, потому что ей хочется, чтобы был комплект. Я сказала, что она хочет, никого не волнует, будем делить по справедливости. Она – нет, комплект гораздо круче, чем разрозненные трусы, поэтому она заберет весь, а потом мне что-нибудь другое отдаст. Я говорю, да, комплект круче, поэтому его заберу я.
В общем, как соломонов суд, только без настоящей матери младенца. Сутки скандалили, потом решили поделить, но семь – нечетное число. Кому три, кому четыре… Потом там вторник был с самой красивой картинкой, так три часа решали, кому вторник.
– У меня тоже такие были, – невпопад сказала Наташа, вернувшись с полной банкой воды, – и весь комплект для меня одной.
– Не сомневаюсь, – процедила Надежда Георгиевна, – а мне мама трусы шила.
