– Ты драться с матерью будешь?
– Отдай, я тебе сказала! Это мое!
– Нет, дорогуша, это мое. Три рубля я тебе, так и быть, верну по справедливости, а остальное – мое.
Аня метнулась к двери и встала в проеме:
– А я тебя не выпущу, пока не отдашь. Драться с дочерью будешь?
– Да без проблем.
– А я пойду в милицию и напишу заявление, что ты меня избила. И в школе завтра всем покажу синяки и скажу, откуда. То-то директриса порадуется. Хочешь войны – будет тебе война!
– Последний раз говорю – дай магнитофон и выпусти меня из комнаты.
– Нет.
– Да что ж это за музыка такая, что ради нее ты готова мать предать?
Анька сжала губы и вцепилась руками в косяки, а ступнями уперлась в края порога.
– Провоцируешь мать?
– Нет. Оставь кассету и иди куда хочешь.
«Как жаль, что бабушка в санатории, – вздохнула Надежда Георгиевна, – сейчас она уже разыгрывала бы полновесный сердечный приступ, и напуганная Анька звонила бы в «Скорую», забыв обо всем. А как сейчас выпутаться, не потеряв родительского авторитета, – пес его знает.
Не бить же ее, в самом деле. Совсем стала бешеная, еще действительно в милицию пойдет, и тогда конец всему».
Она опустилась на диван, мимоходом отметив, что он совсем продавленный, как только Аня на нем спит.
– Ладно, посижу.
– А я постою.
Надежда Георгиевна откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Господи, на кой черт Яше понадобилось лезть в Анькин ящик! И, строго говоря, он действительно настучал на сестру. Наверняка нашел кассету не сразу перед своим драматическим выходом, был миллион возможностей зайти к Ане в комнату и спросить, откуда кассета, но нет, он дождался, пока она присоединится к матери! Молчал бы в тряпочку, и мирно вечер прошел… Ох, опять это «бы»!
Что ж, ясно, откуда ноги растут у этого разоблачения.
После первой сессии Яша стал намекать, что обитать в одной комнате с сестрой ему становится непросто. Надежда Георгиевна и сама думала, что девочка-подросток не должна жить вместе со взрослым мужчиной, даже если это ее родной брат.
Пробовали перегородить комнату шкафом, но в плане уединения это мало что дало, зато вид стал на удивление тоскливый и неуютный, и письменный стол уже не помещался у окна.
Яше надо было много заниматься, а Ане – соблюдать режим. Надежда Георгиевна неукоснительно требовала, чтобы дочь отправлялась спать сразу после программы «Время», разрешала только немного почитать в кровати перед сном.
