Так хорошо сидели, хоть и молча…
– Я говорю, что ты воровка, потому что если ты не осознаешь всю мерзость своего поведения, то не сможешь исправиться! Если деньги тебе даны с конкретной целью, значит, ты не имеешь права тратить их на другое. Три рубля, которые тебе подарили, – пожалуйста, расходуй куда хочешь, но остальное – извини.
– Да тебе какая разница, съела я обед или нет?
– Такая, что я была за тебя спокойна, я знала, что моя дочь сыта и гастрит ей не угрожает. А теперь что мне прикажешь думать? Что у тебя уже язва из-за этой поганой кассеты? Господи, я так и знала, когда Мийка дарил тебе магнитофон, что ничем хорошим это не кончится! Вот и дожили до воровства.
– Да не воровка я! Это сын твой вор, лазает по чужим столам!
Аня выскочила из кухни и скрылась в комнате, хлопнув дверью. Надежда Георгиевна двинулась за ней.
– Не смей уходить, когда мать с тобой разговаривает, – прикрикнула она.
…Анька сидела на стуле, скрестив руки на груди, и смотрела в окно.
– Аня, я тебе серьезно говорю, эти увлечения до добра не доведут.
– Надежда Георгиевна попыталсь довести разговор до конца. – Рок – это страшно, разрушительно. Вон Мийка увлекся и пропал, ты так же хочешь? На дно опуститься к этому отребью? Среди них нет не только хороших людей, но и просто здоровых, поверь мне, доченька!
– Мийка был хороший человек!
– Да, не спорю, но как только он попал в эту среду, психика его начала разрушаться.
– Ты ничего не знаешь.
– Я знаю одно – если бы он остался с отцом, то не умер бы.
Аня фыркнула и еще пристальнее вгляделась в вечернее небо.
– Мы сейчас судим одного рокера, и он, представь себе, жестокий убийца.
– Какого?
– Не могу тебе сказать, не имею права. Просто чтобы ты знала, что это за публика. Наркоманы, воры, фашисты и убийцы, а ты слушаешь их разинув рот и сама не понимаешь, какие мысли они укореняют в твоей голове. А когда поймешь, поздно будет.
Аня вдруг расхохоталась и посмотрела на мать с таким презрением, что Надежде Георгиевне стало страшно.
"
"– Мама, а не ты ли говорила мне, что чем глупее человек, тем безапелляционнее он судит о том, чего не знает? Твои слова? А сама-то сейчас чем занимаешься?
– Я знаю побольше твоего, можешь не беспокоиться! Это ты дура, что голодаешь ради того, чтобы записать идиотское тявканье! В общем, кассету я забираю, и магнитофон тоже.
– Нет! Отдай! – Аня вскочила, хотела вырвать кассету у матери, но Надежда Георгиевна была начеку и завела руку за спину.
