Например, отказавшись от юридического ликбеза в исполнении Бабкина, Наташа вышла покурить. Прокурор потащился за нею, стрельнул сигарету (Наташа не была жадной, но конкретно для него «Мальборо» было жаль), с наслаждением затянулся и заявил, что сам да, грешен, а в дамах очень не одобряет пристрастие к никотину. «Поцеловать курящую женщину – все равно что облизать пепельницу», – наставительно произнес Бабкин и осклабился. «Ну раз все равно, то оближите, и можете считать, что мы с вами целовались», – засмеялась Наташа.
Больше прокурор напрямую к ней не обращался, но на перекурах, общаясь с другом-адвокатом, громко провозглашал, что «очень раздражает, когда народные заседатели, не имея ни знаний, ни соответствующего опыта, берутся судить наравне с профессионалами, путая гражданскую активность с беспардонностью». Или начинал рассуждать, что женщинам в принципе не идут брюки, кроме того, это одежда для загородных прогулок, а не для официальных мест, но для отдельных несчастных с некрасивыми ногами штаны – просто спасение.
«Когда у женщины то, что я называю икристость, – Бабкин засмеялся и внимательно взглянул на мирно курящую Наташу, – можно простить ей брюки, потому что мускулистые икры – зрелище поистине невыносимое». «Я тоже терпеть не могу, когда у женщины ноги, как камбала», – поддакнул Полохов. «Мне кажется, что и женщины, и камбалы это переживут», – не утерпела Наташа и добавила, что мышца, вид которой причиняет молодым людям столь ужасные страдания, так и называется «камбаловидная», так что с образным мышлением у них все в порядке.
В общем-то, Наташу не волновали злопыхательства Бабкина, но во время заседаний его враждебность ей мешала. Порой она хотела что-нибудь спросить у свидетеля, но представляла, как обвинитель извратит ее слова, тем самым причинив боль родственникам жертв. Когда выступал муж участковой, Наташа хотела спросить о привычках жены – ходила она быстро или медленно, мерзлячка была или наоборот.
Какой бы сильный ни был человек, трудно нанести единственный смертельный удар сквозь верхнюю одежду.
В принципе, это возможно, но один раз. Так, чтобы шесть случаев подряд, и таких точных ударов, что судебные медики установили их идентичность… Крайне маловероятно. Где-то клинок должен был соскользнуть, а жертва, соответственно, понять, что происходит, и начать сопротивляться, и картина преступления была бы тогда другой, и раны другие. А кому-то, может, удалось бы бежать.
