Алёна тоже лежала в постели, придавленная высокой температурой и жутким недомоганием. На фоне общего состояния организма, да еще с такими тяжкими переживаниями и мыслями, тогда казалось, что не выбраться ей из этой ямы никогда. Последующие дни высвечивались смертельной бесконечностью. Конец был бы лучше. Но конца и края своим страданиям она не видела.
— Прости, — тихо сказала Светлана, наконец нарушая тишину.
— Это ты меня прости. Я погорячилась. Ты только не обижайся, я ни в коем случае не хотела тебя обидеть.
— Я не обижаюсь. Просто ты такой гений, и к тебе невозможно привыкнуть. — Света потянулась и обняла подругу. С чувством прижала ее к себе. — И я за тебя беспокоюсь, ужасно переживаю.
Алёна ответно и благодарно сжала ее в объятиях.
— Я убогий художник, хающий свою собственную картину. Потому что эта картина мешает мне жить. Ваня тоже ждет от меня эмоциональных штампов. Я знаю. Мы все привыкли на них ориентироваться. Они как симптомы болезни. Так проще понять. А я никак не могу им научиться.
— А говоришь, что не можешь научиться, — улыбнулась Света, — по-моему у тебя уже получается. Прокричалась – легче стало?
— Легче, — хмыкнула Алёна, чувствуя, как начинает болеть голова. — Значит, я не безнадежна.
— Не безнадежна. А на Ваню я злюсь. Сильно злюсь.
— Почему? — улыбнулась Алёна.
— Потому что, — буркнула Света. — Вот ведь!.. — всплеснула руками. — Так и хочется назвать его…
— В тебе говорит женская солидарность. Но не обижай моего Ваньку.
— Ой ли… самой паршиво, а она его защищает.
Я вот когда с Игорем ругаюсь, мне охота всем на него нажаловаться. Просто я всегда и везде за тебя.
— Никому нельзя плохо говорить про Ваньку. Не позволяется, — пригрозила Алёна подруге.
— Блин, Алён, ну не верю я, что ты не видишь никакого выхода из этой ситуации. Я так за вас переживаю!..
— Я тебе говорила, какие у нас выходы. И любой из них будет совершенно логичным для Шаурина.
— А для тебя? Ни за что не поверю, что у тебя нет решения вашей проблемы.
Ты сколько раз меня из болота вытаскивала. Мне кажется я без тебя никогда бы Игоря не поняла. Ты же все знаешь! И Ваньку своего знаешь как облупленного! Я просто поверить не могу, что ты согласилась просто плыть по течению! Ну!..
Алёна тяжело вздохнула. Кивнула с осторожностью, словно боялась сказать лишнее слово."
"— Есть, конечно, способ. Знаю я… Но это надо продрать Шаурина до самой изнанки. У меня не хватит духу, это же как себя… Пусть он лучше сам.
