У меня просто не хватит ни смелости, ни храбрости, ни сил вляпаться в отношения с тобой второй раз. Теперь-то я знаю, каково это… Я не смогу начать все еще раз. Так что уходи, слышишь? Уходи сейчас молча. Чтобы у тебя была возможность вернуться как ни в чем не бывало. Можно без цветов. Иди подумай, приходи, когда у тебя будет, что мне сказать. — Алёна вскочила со стула и вскинула руку, указывая в сторону двери. — Уходи! Вчера ты не хотел разговаривать, а сегодня я не хочу! Я сейчас не хочу с тобой разговаривать! — громко чеканила она.
У нее начали дрожать руки. Кажется, Шаурин и не думал подниматься. Тогда она ринулась к входной двери. Открыла ее настежь и застыла, упрямо скрестив руки на груди и моля про себя: только бы Шаурин ушел молча.
Он ушел молча. Она захлопнула дверь.
— Все будет хорошо, — прошептала. Зубы стучали.
Тогда Алёна снова поспешила на кухню, чтобы бахнуть себе в стакан двойную — нет, тройную! — дозу успокоительного. Да, теперь у нее дома снова появилось успокоительное.
Ваня все простит.
А может и не простить. Он поймет все, но может и не понять.
Только бы не уронить бутылек. Господи, как противно пахнут эти капли…
Он вернется. А может и не вернуться. Это же Шаурин.
Пять, шесть, семь…
Одного он точно не поймет. Какую высокую ставку она сделала, отпустив его вот так.
Черт! Сбилась. Да и хрен с ним, сколько там получилось…
Поставила на кон свою душу.
ГЛАВА 19
Света нетерпеливо нажала дверной звонок. Алёна открыла сразу, как будто стояла за дверью.
— Светочка, ты проходи пока, а я в душ на пять минут.
А то я с дорожки, — быстро проговорила она. — Только тебя ждала, чтобы потом из душа не выпрыгивать.
Алёнка после продолжительного бега была мокрая и разгоряченная. Щеки алели, пот с висков катился градом.
— Конечно, давай, — согласилась Света, вытащила из сумки коробку с заварными пирожными и прошла на кухню.
Там она поставила чайник. А когда он вскипел, заварила чай. Чистый и сухой заварник стоял на столе рядом с хлебницей. Девушка накрыла его чистым вафельным полотенцем и осмотрелась.
Потом, не стесняясь, прошлась по комнатам, заглянула в спальню. Вернулась на кухню, разлила чай по чашкам, выложила на тарелку пирожные, расставила все на широком обеденном столе и стала ждать подругу."
"Странное ощущение как будто жизнь в этой квартире остановилась. Замерла. Все разложено по полочкам, все на своих местах — ни пылинки, ни соринки. Но это не порядок, не чистота, это — неподвижность. Мертвое оцепенение.
