После я обязательно выясню, откуда это у нее. Не такая уж ты скромница. Да?
— Так каким образом тебя заставили?
— Я совершила преступление, — хрипло шепчет, отставляя чашку и зависая на окне. А вот в это мне слабо верится. Довлатов пробил ее от рождения до сегодняшнего дня.
Какое преступление?
Перешла дорогу не в положенном месте?
Нет в ее биографии темных пятен. Тем более проблем с законом.
— Посмотри на меня! — требую я. Мне хочется смотреть ей в глаза и считывать ложь. Потому что я не верю. Надежда послушно поворачивается.
— И что же ты совершила?
— Я убила человека, — хрипит она. — И как только вы меня отпустите, Эдик посадит меня в тюрьму, — вполне серьезно выдает Надя. И ведь не врет. В её глазах снова страх и обреченность.
— Что ты сделала?
Глава 13
Надежда
— Я убила человека.
Боже. Зачем он заставляет меня это повторять?
— Как? Особо тяжко? — усмехается Литвин, не веря мне.
— Это совсем не смешно.
Чертово одеяло сползает с груди, но я вовремя его подхватываю. Литвин садится рядом на кровать и обхватывает мои скулы, вынуждая смотреть ему в глаза.
— Рассказывай!
А я не могу говорить, когда этот мужчина настолько близко, когда трогает меня и смотрит в глаза.
— Я не хотела, правда, — к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слёзы. Я просто не могу вспоминать тот день. Он лежит на мне тяжёлым грузом.
— Я сейчас не прошу каяться и замаливать грехи, Надежда. Четкие факты: кого и за что ты убила.
— В салон пришел мужчина. Я обычно не брала мужчин. Только женщин. Но Эдуард настоял.
Я не могла отказать. Мужчина стал приставать и требовать интимный массаж. Я пыталась вырваться, он схватил меня, навалился, я так испугалась, что, сама не помню как, взяла декоративную стеклянную бутылку и ударила мужика по голове. Я хотела, чтобы он просто отстал, чтобы отпустил меня. Это все, чего я хотела. Правда! — всхлипываю. Невозможно привыкнуть или смириться с тем, что лишила человека жизни, в какой бы ситуации ни оказалась. Это в общем тяжело принять.
— Надя, я не следователь.
Мне не нужны оправдания, — холодно прерывает меня мужчина. Отпускает мои скулы и снова встает с кровати. Наблюдаю, как Литвин проходится по комнате. Такой весь холёный, свежий, в идеально отглаженной рубашке, с часами, где браслет явно не из простого металла. — С чего ты взяла, что он умер?
— Он повалился мешком и не дышал. Я вылетела из кабинета, позвала на помощь. Эдик пытался оказать мужчине первую помощь, но все безуспешно.
— Скорую, полицию вызывали?
— Нет.
