Да и детей иногда надо держать подальше.
— Нисколько… Меня заставили.
— Каким образом? — спрашиваю, продолжая смотреть в окно. Горничная пытается оттолкнуть моего сына, но не слишком и сопротивляется. Смеётся, позволяя ему прижать себя к бортику бассейна и лапать. Ну пусть насладится вниманием мальчика перед увольнением. Разворачиваюсь к Наде. — Не заставляй меня повторять вопросы, Надя! — давлю на нее голосом.
— А можно мне в туалет? Очень хочется, — шепчет она.
— Иди, — взмахиваю рукой в сторону ванной комнаты.
— Где мое платье?"
"— Я приказал его выкинуть.
— А в чем же мне ходить? — плотнее прижимает к себе одеяло. Такая наивная. Если я захочу посмотреть на нее – посмотрю без спроса. Я отвык от того, что женщина может стесняться.
— Иди как есть, Надя. Позже тебе принесут одежду.
Хмурится, смотря на меня исподлобья. Из ее глаз пропал страх, и появилась новая эмоция, похожая на ненависть.
— Отвернитесь тогда.
— Нет, — ухмыляюсь. — Я все уже видел, киска моя. Я тебя раздевал.
Надя одаривает меня злым взглядом, кутается в одеяло, медленно вставая с кровати.
Ей неуютно, неудобно, она спотыкается, путаясь в одеяле, проходит в ванную. Щелчок. Закрывается. Закатываю глаза. Есть в ней что-то такое неординарное. То, во что хочется поиграть. И мы поиграем.
Пока она прячется от меня в туалете, набираю Довлатова.
— Вадим, что там по Эдуарду?
— Все подтвердилось. Он тесно связан с Мамаевым. Что, в принципе, мы и предполагали.
Неудивительно. История с «Техстроем» всплыла как раз со стороны Мамаева.
Он как-то резко отказался от тендера после моей дезинформации.
— Что думаешь? — интересуюсь у Довлатова.
— Тут два варианта: либо мы не реагируем, либо ведём свою игру.
— Я склоняюсь ко второму. Обернем его оружие против него.
— Как скажешь, Олег. У меня все под контролем.
— Хорошо. И уволь новую горничную, — велю ему я.
— По причине?
— Выйди во двор, найдёшь там причины, — усмехаюсь. Скидываю звонок, когда снова раздаётся щелчок, и Надежда, по-прежнему закутанная в одеяло, выходит из ванной.
Сглатывает, посматривая на кофе.
— Прекрати упрямиться, выпей его уже, — качаю головой.
Она садится на край кровати и все-таки берет чашку, отпивая глоток. А я смотрю на ее руки. На левом плече цветная татуировка лилии. Хорошая, качественная работа. Неожиданно для такой мышки. Никогда не любил партаки на женских телах. Татуировки делают их грязными. А здесь все гармонично. Может, из-за качественной техники, а может, оттого что этот цветок ей идет.
