Хотя умом понимаю, что поздно, заново ничего не построить, разрушено до основания. Не стоит больше и близко к ней подходить.
Но тянет, и с этим справиться мне охренеть, как нереально сложно. Самоконтроль и выстроенные для самого себя запреты, нафиг, к чертям летят, стоит лишь ей оказаться в опасной близости от меня.
Или мне от нее, один хер.
Когда мы с ней вот так, один на один…
Когда она передо мной. Настолько податливая и готовая исполнять любые мои желания, против привычной отстраненности и холодности…
Недотрога Бельчонок, о которой грезил столько дней и ночей, и которая вдребезги разбила мое сердце, отвернувшись от меня и выскочив замуж за другого.
Кто бы мог подумать… что снова с ней…
— Гордей, пожалуйста…
Утыкаюсь носом в ее завитки и замираю.
Обычно у моделей там все гладко, реклама купальников, белья, да и вообще… сейчас так модно. Но у нее осталось. Совсем немного и только по центру и это охренеть, как меня заводит.
Стою, замерев, ощущая под ладонями мягкую нежность ее ягодиц и слушая удары своего, сбившегося с ритма, до сих пор в хлам разодранного, сердца.
Пиздец, насколько сильно хочется раскрыть ее и поласкать. Но напряжение, с каким она сжимает бедра и просит, умоляет просто перестать, удерживает у черты и не дает мне переступить через нее и ее, все еще так часто проявляющуюся во многом, скромность. Не позволяет принудить сделать это против ее воли.
На ее рваном выдохе облегчения поднимаюсь чуть выше и покрываю поцелуями ее идеальный, гладкий живот.
В какой-то момент даже решил, что забеременела от него, поэтому и стремилась за него замуж так уперто…
Наслаждаюсь тем, как ее тело вибрирует и отзывается на каждый из этих поцелуев.
Не тороплюсь, у нас впереди много времени, и я хочу максимально пропустить через себя все ощущения. Хочу поласкать каждый сантиметр ее золотистой от загара, чувствительной бархатной кожи.
Траха по-быстрому среди скал, мне было слишком мало, я захотел ее снова сразу же, как только она спустила вниз свою юбку и поспешила от меня прочь.
Шел за ней и думал только о том, что снова болезненно и дико хочу в нее войти.
Догнать, повалить на песок, задрать юбчонку, и трахать, трахать, трахать…
Чтобы только наши тела и ни одной мысли посторонней. Ни у нее, ни у меня.
Любви нет. Да и бывает ли она в принципе…
Но ненормальная, болезненная зависимость от ее голоса, глаз и тела, она…
Она осталась.
Не делась никуда, не испарилась и не выветрилась.
Осталась и гложет, выворачивая все нутро наизнанку.
