Он обнимает за талию и ждет, пока я проскользну по его телу и встану крепко на ноги.
Но и тогда не убирает рук.
— Я передумал, — тихо говорит он мне на ухо, рассыпая по моему телу мириады волнительных мурашек. — Насчет того, что на сегодня ты свободна. После полуночи я жду тебя в своем номере.
После этого он отпускает меня и полностью забывает о моем существовании. Я вижу, как сразу после ужина, во время которого мы не перекинулись и парой слов, он садится на мотоцикл и на скорости куда-то уезжает.
Один, хотя Лена, несмотря на полученный отказ, все равно крутилась на стоянке.
***Решаю сделать вид, что мне и самой сейчас не до него. Нужно разобрать вещи, привести себя в порядок, подготовиться к завтрашней фотосъемке.
Кроме того, Оксана, едва я приехала, ни на секунду не оставляет меня одну.
— Арин, ну, расскажи, расскажи, — то и дело просит у меня она.
Я скидываю ей фотографии отеля, фото со съемок, которые она частично успела посмотреть в ленте агентства, делюсь своими впечатлениями.
— И заплатят вам дополнительно.
Жалко, что меня не взяли. Ну, ничего, в следующий раз, может, повезет. А Рада тут таких планов настроила. Хочет во что бы то ни стало вернуть себе Гордея.
— Да?
— Ага. Пока он еще свободен. Девчонки тут сказали, что он вроде бы с Ленкой замутил, но что-то сорвалось и он быстро потерял к ней интерес. И сейчас вот один куда-то смотался. Она и воспрянула духом. Думает, может из-за разрыва с ней переживает. А ты как? Он… все еще нравится тебе? Не отвлеклась пока на другого?
Да, он все еще нравится мне, а потому, когда время подходит к двенадцати, я, вместо того, чтобы улечься спать, выскальзываю из номера и, на подрагивающих ногах и с сильно колотящимся сердцем, спешу в ту часть отеля, где расположен личный номер Гордея.
Он скинул мне локацию, и я иду, хотя меня и гложут некоторые сомнения в правильности своего поведения.
У двери я замираю ненадолго, но где-то в отдалении коридора слышится шорох, а я не хочу, чтобы меня застукали за таким занятием, как дежурство под дверью парня.
Я поскорее толкаю пластик, убеждаюсь, что открыто, и, вдохнув напоследок кислорода, быстро вхожу, плотно притворив за собой дверь.
И замираю, едва вижу впереди на фоне открытого окна темный силуэт.
Гордей стоит, сунув руки в карманы, в губах его дымится сигарета. Рядом с ним на подоконнике стоит наполовину пустой стакан с чем-то темным.
— Привет, — произношу я, постепенно привыкая к полутьме и пытаясь разглядеть выражение его лица.
