А я в это время беззвучно рыдала, широко открыв рот и хватая воздух. Мне хотелось умереть. Насколько может быть жестока судьба, в один день подарив ребенка моей сестре и отняв у меня? Куда еще ироничнее?
К концу разговора я говорила, уже практически не заикаясь.
– Ты должна приехать познакомиться с Ванечкой.
– Обязательно приеду. Мне нужно тут завершить кое-какие дела, и сразу прилечу, ладно?
– Конечно. Я буду ждать тебя. Ама… у тебя точно все в порядке?
– Все отлично, Маргош, правда. Отдыхай, я завтра позвоню.
– Люблю тебя, сестричка.
– И я тебя. Поздравь от меня Олега.
Мы попрощались, и через несколько секунд на телефон прилетела фотография моего племянника. И это стало последней каплей. Я швырнула телефон в стену и начала кричать, крушить комнату, разбивать вазы и зеркала. Я сносила все на своем пути с таким остервенением, как будто это могло помочь моему состоянию. Но не помогало. С каждым следующим разбитым предметом как будто становилось хуже. Мой крик переходил в вой, сменялся рыданиями, а потом я задыхалась.
Игнат грохотал в двери, но я его практически не слышала, утонув в своей агонии. А потом, в какой-то момент двери с грохотом распахнулись, и крепкие руки подняли меня в воздух, а потом прижали к телу мужа.
У меня ослабли ноги, а руки пекло от порезов. Я обмякла в руках Игната, рыдая.
– Ненавижу тебя. Ненави-и-ижу-у-у. Как же я тебя ненавижу. Из-за тебя. Все из-за тебя!
Глава 42
Игнат
Я с остервенением бил по груше, пытаясь хоть немного сбросить напряжение.
Каким идиотом надо быть, чтобы решить проверить, изменилось ли во мне что-то после женитьбы? Еще и способ выбрал самый отвратительный. Я никогда не осуждаю себя за поступки, потому что, прежде, чем что-то совершить, продумываю свои действия. Но с того момента, как мы начали сближаться с Амалией, я запаниковал. Она настолько вторглась в мое пространство, что я перестал ощущать себя самим собой. Как будто начал терять связь с реальностью.
Когда экономка принесла мне найденные у Амалии таблетки, я сорвался.
После того… изнасилования, я думал, что не прикоснусь к ней. Но я уже стал зависим от тела Амалии, от ее эмоций. Словно стал вампиром, который этими эмоциями питается."
"С того момента, когда наш с Амалией секс перестал идти по графику, я все больше и больше пропитывался ею. Перестал нуждаться в том, чтобы приходить к любовнице удовлетворять свои потребности, потому что каждую из них удовлетворяла Амалия. И даже больше.
